Книга Закон бумеранга, страница 86 – Марина Серова

Евгения глубоко вздохнула, из ее глаз слезы текли ручьями. Давно она, видимо, никому так не открывалась.

— А как вы проникли в дом? – спросила я. – Там же домофон стоит.

— А я видела, как Лиза приезжала навещать отца, я зашла в их подъезд благодаря случайному прохожему – он дверь открыл, а я – за ним, – ответила Евгения. – Дождалась, когда Лизка выйдет, и толкнула ее, а потом убежала на этаж выше – обувь у меня бесшумная, а когда приехала скорая, я слилась с толпой зевак, которые пришли посмотреть, как увозят Лизку. Впрочем, я ожидала, что полиция придет за мной аж на следующий день, но потом пошел слушок, что какой-то ненормальный объявился, который толкает женщин с лестниц. А самой прийти в полицию и сознаться… мне тут не хватило смелости.

Я уже знала, что Лиза очень неприятный персонаж, но не ожидала, что про такие ее грешки услышу. Подставить подругу, а потом вести себя как ни в чем не бывало… Скотство последнее. Евгению мне было безумно жаль: муж ушел, только дочка у нее была, а она погибла, да еще в таком возрасте.

— Евгения, мне ужасно жаль, что вы все это пережили. Но мне придется вас арестовать, – сказала я. – Вам надо проехать со мной в полицейский участок.

Женщина закивала.

— Я понимаю. Я готова, – сказала она.

Мы вместе спустились, сели в мою машину, пока ехали, я набрала Смазову.

— Андрей Викторович, ждите повестку в суд. Я нашла того, кто столкнул вашу дочь.

Быстро отключилась и набрала Кирьянову:

— Володь, я сейчас еду к тебе. И я не одна.

Когда Кирьянов допрашивал Евгению в своем кабинете в присутствии меня и Андрея, Смазов вбежал в кабинет вместе с Лизой. Он же очень хотел посмотреть в глаза тому, кто обидел его дочечку… И каково же было удивление обоих, когда они увидели Евгению Симонову. Точнее, Лиза ее не узнала и была в недоумении, а вот профессор чуть на пол не рухнул, полминуты смотрел на Евгению, у которой был покерфейс, ушел с дочкой, извиняясь по дороге. Глуповатая и смешная сцена получилась. Мы все, в том числе Евгения, похихикали.

На суде, который состоялся через две недели после ареста, Евгения Симонова повторила все, что сказала мне. Некрасиво с моей стороны, но я злорадствовала: в каком же шоке была Лиза, когда слушала несчастную женщину и поняла, что Ира из-за нее свела счеты с жизнью.

В зале суда сидели также Смазов, как отец пострадавшей, друзья Лизы, пострадавшие от Яна Попика, Злата и выздоровевший Николай Фалин – нужны были их показания по поводу экзаменов Смазова и характера Лизы, Валентин Михайлович, директор школы № 23, и Денис Юрьевич, ректор института филологии и лингвистики. Все они были не меньше Лизы шокированы монологом Евгении Симоновой.

— Вот что я хочу сказать, Андрей Викторович, – обратилась Евгения к профессору, – ваша дочь училась в шестом классе, когда она так нагло обманула своих одноклассников. Мне кажется, в шестом классе должно быть какое-то понятие стыда и совести. И именно вам должно быть стыдно: уважаемый учитель и профессор не сумел вырастить хорошую дочь. Я не удивляюсь, почему ваша жена ушла от вас, учитывая то, как вы воспитали Лизу. И конечно, я никогда вам не прощу вашего издевательства над моей дочкой на экзаменах; вы учитель, но не имели никакого права морально давить на ребенка. А еще вы трус, который знал, что моя дочь ни на кого не доносила, но вы ничего не сделали, чтобы защитить ее от травли. А ты, Лизочка, – женщина обратилась к дочери профессора, – подумай хорошенько над своим поведением. Люди – это не игрушки, над которыми можно издеваться, а потом кидать как ни в чем не бывало. Если и дальше будешь так себя вести, у тебя будут большие неприятности. Бумеранг никто не отменял.