Книга Месть под парусами, страница 44 – Марина Серова

— Какими были ваши отношения? – на этот раз подал голос Вадим Романович.

— Рабочими, – еще одно движение плечами.

— Ты знаешь, что Комарова убили? – снова включился в разговор Ермилов.

— Конечно знаю! – удивленно проговорил Моисеев, слегка озадаченно переводя взгляд на Белых с Ермилова и обратно. – Не на необитаемом острове же живем. Цех уже третий день гудит.

— Когда вы виделись в последний раз? – задал очередной вопрос Вадим Романович.

— Не помню. – Уже недовольно нахмурившись, Моисеев снова дернул плечом. – Наверное, когда Сергей Васильевич приезжал в последний раз на производство.

— Действительно? – Евгений Александрович насмешливо хмыкнул. – Ты не забыл о встрече в эту пятницу в половине шестого вечера?

Я внутренне напряглась. Ермилов так лихо блефовал, что я даже восхитилась. Мы ведь не были уверены, что имелась в виду эта пятница. Мы не знали, состоялась ли встреча. Да и об этом ли Моисееве шла речь? Мало ли его однофамильцев в Тарасове?

Однако Евгений Александрович попал в цель.

— Ах, это…

Моисеев слегка спал с лица и замолчал. И лишь лихорадочно бегающие глаза выдавали его волнение.

— Рассказывай, – велел Белых непререкаемым тоном.

То ли Моисеев решил, что нам уже все известно, то ли попросту струсил, но, больше не увиливая, заговорил:

— Встречались, да. Цех-то до пяти работает, вот он чуть позже и подъезжал, чтобы без свидетелей… эммм… – Мужчина замялся.

— Чтобы без свидетелей разбавлять браком качественную продукцию, – подсказал Ермилов, цепко вглядываясь в лицо Моисеева.

Тот отвел глаза:

— Раз вы все уже знаете, то зачем спрашиваете?

— Чтобы понять, – заледенел голос Евгения Александровича. – Неужели барыши были такими существенными, что возникла охота походить под статьей?

— Под какой статьей? – враз охрип Моисеев.

— Как минимум – мошенничество, – подтвердил Белых. – Ты же понимаешь, что теперь на тебя можно списать любой косяк. А там и до особо крупных размеров недалеко.

Он выглядел так серьезно, что даже я на мгновение поверила, а Моисеев так и вовсе окончательно побледнел:

— Нет! Я не в особо крупных! Я почти ничего не имел! – мужчина заполошно захлопал по карманам. – Вот, у меня все записано. Всего четыре раза, смотрите!

Он совал замасленный, захватанный пальцами блокнот в руки Ермилову, на что тот брезгливо поморщился:

— Ладно, расскажи схему и можешь быть свободен.

— В смысле – свободен?

— За расчетом завтра к десяти утра в отдел кадров, – сурово сдвинул брови Евгений Александрович, и выглядел он при этом так внушительно, что Моисеев, казалось, даже взглядом не посмел возразить или просить о чем-то.

Он вздохнул, снова похлопал по карманам, выудил оттуда порядком помятую пачку с сигаретами, достал одну, прикурил от спички и заговорил:

— Отработанной схемы, кажись, у Сергея Васильевича и не было. Он только хотел развернуться, потом что-то произошло, я так понимаю, между вами. – Моисеев воровато покосился на Ермилова. – После этого Комаров долго мне не звонил. И тут в пятницу – снова. Встретились здесь. Он обычно из уже готовых к отгрузке коробок доставал несколько единиц товара, а потом подкладывал на их место бракованные. Эти коробки отправлялись куда-то на периферию, типа для фельдшерских центров. Поставлять такой товар в крупные клиники Сергей Васильевич, видимо, побаивался. А ну как решили бы пожаловаться!