Книга Месть под парусами, страница 48 – Марина Серова

— О… – очень глубокомысленно протянула я, не понимая, как на такое вообще можно среагировать.

Женщина улыбнулась:

— Заверяю вас, я не придерживаюсь тех же взглядов, что и муж, поэтому можете не разуваться. Проходите же. Где вам будет удобнее – в комнате или на кухне?

— Наверное, все-таки в комнате.

Я любила кухни. Кухня – это душа дома, по одному лишь виду кухни можно многое рассказать о хозяйке дома. Не всегда, конечно, но зачастую это малогабаритное помещение обладало бóльшим уютом, чем вся квартира. Но в данном случае мне было очень интересно увидеть всю квартиру. Конечно, после разговора с Настей Саломахиной, несостоявшейся спутницей жизни Сергея Комарова, хотелось взглянуть на его привычный уклад своими глазами. Интересно, а знала ли Полина о бурной личной жизни собственного супруга?

Квартира четы Комаровых производила странное впечатление. Нет, в целом не отличалась от множества квартир похожей планировки, в которых мне приходилось бывать до этого. Но когда я зашла в комнату, в голове мелькнула мысль, что я оказалась на странице модного журнала по интерьерам.

Первое, что бросалось в глаза, – в комнате было очень светло. Не только из-за удачного расположения квартиры, что позволяло солнечным лучам беспрепятственно проникать в помещение, но и благодаря всей обстановке. Светло-кофейные диван и два кресла, в тон – стенка, заполненная книгами и милыми безделушками, журнальный столик со стеклянной столешницей без единого пятнышка, кремового цвета пушистый ковер и похожего оттенка шторы на широком окне – все здесь, казалось, светилось чистотой. Однако почему-то уюта комнате эта обстановка не придавала. Может быть, дело было в кажущейся стерильности, словно я находилась не в жилой комнате, а в операционной, может быть, в выстроенных в ровные ряды книгах, расставленных не только по размеру, а и по цветам обложек, а может быть, в выставленных в какой-то определенной системе фоторамках.

— Присаживайтесь, – Полина указала рукой на одно из кресел.

Я осторожно опустилась на предложенное место.

Нет, я решительно не понимала, как можно было находиться в подобном помещении и не хотеть мыть руки с мылом с периодичностью примерно в пять минут. Внезапно мои начищенные с самого утра кроссовки показались чертовски грязными, а уж когда мой взгляд упал на лежащий возле широкоформатного телевизора пульт управления, затянутый в полиэтилен, я и вовсе ощутила себя какой-то неуместной в окружающем меня великолепии.

Полина проследила за моим взглядом и снова улыбнулась:

— Еще один Сережин бзик. Он считал, что проще поменять пленку, чем чистить пульт.

— И много у него таких пунктиков было? – вырвалось у меня.

— Много, – кивнула Полина. – За столько лет брака я смогла бы создать обширную коллекцию правил Сергея Комарова с пояснениями и сносками, почему должно быть так, а не иначе.

— Расскажете?

Женщина снова кивнула, соглашаясь, немного помолчала, собираясь с мыслями, а я приготовилась слушать.

Родилась и выросла Полина в небольшой деревне довольно далеко от Тарасова. Таких деревень разбросано великое множество по просторам нашей необъятной родины. И жизнь в них течет похожая. Вот и жизнь Полининой семьи ничем от множества не отличалась. Мама работала дояркой, причем – передовой, очень уж любила она своих подопечных, разговаривала с коровами, чистила, подкармливала порой свыше нормы. Коровы отвечали ей взаимностью и давали удои больше, чем у других доярок. Но доярки на женщину зла не держали, очень уж мягкий да незлобивый нрав у нее был. Отец Поли трудился на этой же ферме зоотехником. В девочках своих он души не чаял, заботился о них и баловал порой безмерно.