Книга Ледяной лабиринт, страница 30 – Марина Серова

— А с дядей у него какие были отношения? – Гарик приготовился записывать.

— Хорошие, – горячо заверил Владимир Викторович. – Кирилл о нем всегда тепло отзывался и легко шел на контакт во время открытых дней. Ждал его. Понимаете, когда есть проблемы в семье, то на терапии это так или иначе вылезет. Скрыть это нельзя. К тому же мы тут все как на ладони. Живем, бывает, месяцами все вместе. Волей-неволей друг друга узнаем.

— То, что он посещал поддерживающую группу в больнице, как-то было связано с его учебой? – Я почему-то была уверена, что уж эта ниточка куда-нибудь да приведет.

— Отчасти, – согласился Владимир Викторович. – Он говорил, что стал заниматься исследованием девиантного поведения и зависимостей. Я тогда благословил его, если можно так сказать. Это была своего рода сублимация с его стороны. Он получил разрешение, стал заниматься в архиве, читать истории болезней.

— Не было ничего необычного в его поведении? Когда вы в последний раз с ним виделись? – Гарик был чем-то обеспокоен, но делиться предположениями было еще не время.

— Последний раз я видел его как раз в середине декабря. Нет, ничего такого необычного я в нем не заметил, хотя на групповых встречах он иногда говорил о том, что становится зависимым от других вещей, ритуалов, например. – Мужчина сморщил лоб, пытаясь припомнить детали.

— Что значит быть зависимым от других вещей? – не поняла я.

— Понимаете, – продолжил объяснять Владимир Викторович, – зависимые люди так никогда полностью и не излечиваются. Им всем необходимо периодически проходить поддерживающую терапию. Такие люди очень импульсивны, часто идут на поводу у эмоций, им сложно критически оценивать свои мотивы, поэтому старые паттерны поведения могут взять верх над ними. У многих одна зависимость переходит в другую. Бывает, что наркоманы становятся игроманами или шопоголиками. Мы говорим об этом на занятиях и учим наших пациентов отслеживать эти изменения.

Что, если Кирилл снова стал зависимым, но уже не от наркотиков? Прежде чем делать выводы, мне необходимо было прочитать то, над чем работал Кирилл. А потому еще одного дня в компании Папазяна мне было не избежать. И пусть мы пришли к некоему консенсусу относительно интенсивности напора его ухаживаний, я все еще прилагала много усилий, чтобы сохранить рабочий настрой.

Подвижки в деле начались, как ни странно, с эпидемии конъюнктивита в аналитическом отделе. На правах волонтера я вызвалась помогать Снайперу, чему он если и обрадовался, то вида не подал. Я не стала принимать этот досадный факт на свой счет, вместо этого оккупировав кабинет Папазяна.

— Ты всерьез полагаешь, что справишься лучше? – иногда раздраженно бросал мне Гарик.

— Не лучше – быстрее, – парировала я.

И в самом деле, просмотр истории браузера ноутбука Кирилла выявил много интересного.

Первое, что так и просилось на ум при просмотре материалов: парень был фанатом собственного дела. Это граничило почти с одержимостью. На его рабочем столе были десятки папок с опросами, анализом их результатов и списками референтных групп.

— Смотрите, – я указала на сайт, высветившийся в закладках. – Слышали про «Трезвую зону»?

— Сплюнь, – суеверно поежился Папазян. – Не с моей работой.

— Тут и форум есть, – я навела курсор. – Блин, он тут сидел!