Книга Круто закручено. Дамские штучки, страница 98 – Марина Серова

Лаки набрала на сотовом номер Бартвелла.

— Готовность номер один, – сообщила она.

— О’кей!

— Гостья выехала. Я буду чуть позже.

Положив трубку на стол, Лаки отправилась в ванную смывать серую краску с волос, длина которых почти не отличалась от длины прически частного детектива.

Вернувшись, она оделась точь-в-точь как женщина, которую Лаки готовила к роли подсадной утки. Только в виде исключения спрятала лицо за дорогой квадратной оправой очков. Не хотелось отдавать себя во власть непроглядной тьмы. Вдруг не вовремя упадет свет фонаря или вспыхнет автомобильная фара.

* * *

Тадеуш встретил меня радушно.

— Таня Иванова? – осведомился он, блеснув голливудской улыбкой.

Я кивнула в ответ, так что мне не пришлось даже представляться.

— Прошу вас, – указал художник рукой в глубь салона.

Я вошла. Галерея в таинственном полумраке выглядела романтично и нереально, словно я попала в какой-нибудь параллельный мир. Это ощущение усиливалось из-за отсутствия посетителей.

— Вы хотели меня видеть?

— Разумеется, – ответил Бартвелл. – Я очень рад, что Михаил передал вам мою настоятельную просьбу.

Художник почти совсем не коверкал слова, он чуть ли не в совершенстве говорил по-русски, хотя небольшой акцент все-таки чувствовался.

— В чем причина вашего беспокойства? – поинтересовалась я.

— Сейчас я все объясню, – ответил Тадеуш, ухватив меня под руку. И сразу предложил: – Давайте пройдем в кабинет, там нам с вами будет удобнее разговаривать.

Я не стала возражать и пропустила его вперед, когда Бартвелл оставил мой локоть в покое. Теперь его широкая спина маячила у меня перед носом, заслоняя собой обзор. Тем не менее краем глаза мне все равно удалось еще раз рассмотреть экспозицию.

— Нравится? – спросил Бартвелл, обернувшись.

— Еще бы, – отвечая так, я вовсе не солгала. К тому же давно убедилась, что, критикуя чье-либо творчество, можно нажить себе смертельного врага. А художники, как известно, народ особенно ранимый.

— Я рад, что вы оценили мое виртуальное баловство. Хотя… Еще Ван Гог сказал, что «настоящие художники не обращают внимания на современников – они выпендриваются перед вечностью». А я отношу себя именно к настоящим художникам.

«Кто бы в этом сомневался!» – подумала я. Внешне Тадеуш Бартвелл мне импонировал, и я с этим ничего не могла поделать, вопреки тому, что подозревала его во всех тяжких грехах. Особенно мне не нравилась его дружба с Васильевым, а как следствие – знакомство с Аскольдовым. В случайные совпадения я не верила, даже когда училась в институте, а с тех пор я поднабралась кое-какого опыта.

Тад извлек из кармана куртки ключ и открыл им дверь в кабинет Ефремова.

— Прошу! – улыбнулся он. Его большие зеленые глаза смеялись, отражая лучики света.

«И зачем он ввязался в эту историю?» – невольно задалась я вопросом.

«Из-за денег, милая, из-за денег, – ответил внутренний голос. – Вот она – сила презренного металла!»

Но я с ним не согласилась. В конце концов, Бартвелл оставался еще и страстным коллекционером, так что вряд ли именно деньги играли здесь главную роль.

— Надеюсь, сегодняшний вечер придется вам по душе, – проговорил Тадеуш, жестом приглашая меня присесть к накрытому столу.

— Что ж, – усмехнулась я. – Совместим полезное с приятным!

Бартвелл достал с полки шейкер и бросил в него пару кусочков льда из морозильной камеры.