Книга Круто закручено. Дамские штучки, страница 99 – Марина Серова

— Eхcuse me, – произнес он по-английски. – Вовремя не успел.

С задумчивым видом Тад смешал водку с сахарным сиропом, затем добавил лимонный сок и сказал, как бы оправдываясь:

— В России я пристрастился к водке. В Нью-Йорке у меня этот рецепт с руками оторвут, – добавил он.

Потом художник разлил напиток в высокие конусообразные бокалы и бросил на дно несколько кусочков сахара с вишней. Он протянул мне бокал, я, смакуя, сделала пару маленьких глотков. Коктейль и правда получился на славу.

— Восхитительно, – оценила я. – Может быть, перейдем к делу?

— Вы всегда настолько решительны? – осведомился Тадеуш.

— Почти.

— Вы не похожи на россиянку, – заметил он.

— Это комплимент или как? – усмехнулась я.

— Разумеется, комплимент. – Бартвелл старался быть галантным, а мне этот обмен любезностями начинал понемногу надоедать.

— Обрисуйте мне ваши проблемы, – предложила я.

— Конечно, конечно, – согласился Тад. – Посмотрите сюда!

Чуть поодаль на столике под витринным стеклом стояли три статуэтки. Я предполагала, что Миша имел в виду как раз одну из них.

— Что это? – все-таки решила я уточнить, внимательно изучая глазами увиденное и стараясь запомнить каждую черточку. Одна представляла собой мраморную голову со слегка поврежденными временем чертами лица, другая – восседающего на стуле арфиста, третья, из белого мрамора, изображала урезанную фигуру человека.

— Кикладская культура, – с гордостью сообщил Бартвелл.

«Только древних греков мне и не хватало! – подумала я. – Мало было датских гербов…»

— Мне это, в общем-то, ни о чем не говорит, – призналась в своем невежестве.

— Я всегда забываю, что не все, как я… Как бы это выразиться по-русски… – он задумался секунды на две, а затем продолжил: – Помешаны на археологии. Хорошо, я попробую вам растолковать.

Бартвелл снова замолчал, наморщив лоб, а затем открыл рот и пустился в объяснения:

— Эта культура, пережившая свой мощный расцвет на Кикладских островах между 3500 и 2000 годами до н. э. Так что все эти статуэтки родом оттуда, и я заплатил за них бешеные деньги. По всей видимости, когда-то они использовались в качестве оберегов. Но мне эти фигурки дороги сами по себе, – Тадеуш замолчал, устремив мечтательный взгляд изумрудных глаз в сторону витрины. – Правда, прелесть? – осведомился он.

— Конечно, – тотчас подтвердила я, все еще не понимая, чего именно хочет от меня художник, особенно если он действительно замешан в краже варяжского щита с леопардом. По идее, Бартвелл должен был бы от меня как от огня шарахаться.

— Совсем недавно я узнал, – продолжил американец, – что кто-то покушается на арфиста, украшение моей коллекции. Я с ним и в поездках не расстаюсь. А тут пошли слухи о какой-то банде. Вот я и решил почву прозондировать, – последнее слово Тад с трудом выговорил по слогам. – И результаты меня не обрадовали…

— Кто вам сообщил эту неприятную новость? – спросила я, не особенно надеясь на откровенный ответ. Как и следовало ожидать, художник и мне отказался назвать своего информатора.

— Я не могу вам сказать, – произнес он раздраженно, – разве Ефремов не объяснил?

— Тогда, боюсь, я ничем не смогу вам помочь, – выразила я свое сожаление и поинтересовалась на всякий случай: – По крайней мере, его фамилия не Васильев?