Книга Кольцо с секретом, страница 92 – Марина Серова

«По-моему, мы вернулись к тому же, с чего начали, – раздумывала я, делая глоток за глотком и по мере возможности сопереживая очередной жертве, – осень, сплин и… имя… имя… имя?!»

Вот я даю.

Я подобрала бумажку, расправила ее – и рассмеялась тихо, на грани истерики. Ну конечно же… «…скотина двуличная под двумя именами». Алик, он же Олег, а также и Нина – и вот оно, пожалуйста: «Р», «О», «М», «А», «Н». Ну а Ирина – что Ирина, в целом вроде бы и ни при чем, и без нее совершенно спокойно можно было обойтись…

Пиликнуло сообщение: Гарик прислал селфачок из аэропорта и голосовое сообщение:

«Таня-джан, прости, все забываю тебе сказать – могу ошибаться, но, по-моему, тот мажор на «мерсе», с которым ты тачку мою парковала, – это и есть Нинкин клиент. Ехали вместе в одном купе, она его чуть на тот свет не отправила. Ну, ты поняла».

Я выслушала это со спокойствием отчаяния. Не будем сейчас о личном. Куда страшнее то, что моя версия, которую я сама же отмела как явно абсурдную – о том, что смерть Ольги выгодна только Нине, чтобы стать единоличной собственницей совместного предприятия, – была самой что ни на есть жизнеспособной.

Столько проколов в одном-единственном деле. Неужели я все-таки старею? Глупею? Теряю хватку и бдительность? Позволила своим личным симпатиям и антипатиям взять верх над здравым смыслом и логикой?

Как бы ни было стыдно и неохота, но на все вопросы придется ответить положительно. Все так, все верно.

Но мотивы, мотивы… а что мотивы? Нинке Ольга мешала заниматься любимым делом – так? Так. Ну а почему бы не предположить, что и Римма Роме мешала? Отцепив жену от бизнеса – зачем ей в тюряге бизнес? – можно было бы после… как это Нинка образно выразилась? Подчистить-отмыть, отребрендить – и все с чистого листа. Я не специалист в корпоративных тонкостях, но уверена, что все решаемо. Не исключено, что таким же образом можно и от самой Риммы избавиться, тем более что общих деток нет, насколько я понимаю, просто идете в загс с копией приговора – и готово дело.

Но, позвольте, изо всех этих, по сути, глупостей убивать человека?

Все же можно было решить иначе, разве не так?

Чтобы хотя бы чем-то заняться, я взяла чистый листочек и, не сходя с места, за полчаса набросала как минимум по пять абсолютно нелюдоедских вариантов – как для Нины, так и для Ромы.

Глупо и глупо.

Никак не получается. Зачем надо было Ольгу убивать-то, граждане уголовнички?

И снова зазвонил телефон. Вадик.

— Привет, клубничная душа! Ну что, как, заценила продукцию? Качество подходит? Стереть-то их стерли, да надо было форматнуть, а так восстановил кое-что.

— Ты о чем? – не поняла я.

— Ну как о чем? Или ты еще не дошла до ящика-то?

Я, мысленно закатывая глаза, ответила, что практически дошла и уже почти сыграла в него, и какой, к чертям, ящик он имеет в виду?

— Почтовый, – ответил Вадик, сбитый с толку, – я не вовремя, что ли? Прости, я ж не знал. Я заскакивал днем, не застал, ну и опустил флешку твою в ящик…

«Блин, точно! Ну что такое с головой-то!» – и, отблагодарив милого хакера и даже пообещав сходить с ним куда-то на что-то, я ссыпалась вниз по лестнице.

То, что я увидела, запустив флешку, окончательно подорвало мою веру в человечество.

Это были фото, изображавшие уже известную мне проклятую троицу – ныне безголовую покойницу Ольгу-Хельгу, мерзавку Нинку и – да, его самого. В таких позах, в таких одеяниях, что ни малейших сомнений в характере их отношений оставаться не могло. Такие, с позволения сказать, декорации даже рассматривать стыдно, не то что описывать!