Книга Полеты над пропастью, страница 28 – Марина Серова

— Это вы имеете в виду Простовойтова?

— Ну да, его в основном, – подтвердил Владислав. – Он же руководит городом. А Костя, как правило, занимался, на мой взгляд, более частными вещами. Ну, там помочь кому-то получить то, что полагается по закону, а то ведь чинуши тормозят, как всегда. Я понимаю, что это тоже очень много значит, но… вот вы знаете, когда я учился в Германии у местных плиточников, я поразился, насколько там все законопослушные и как рационально тратятся средства. У нас же только пускают пыль в глаза, наводят внешний лоск, а настоящие проблемы годами не решаются: дороги, коммуникации, жилье. Вот я Косте все время об этом говорил и… возможно, он все-таки решился написать обличительную статью, и вот…

— Но ведь наверняка вы об этом не знаете? О том, что Константин работал над такого рода статьей.

— Нет, не знаю, – ответил он.

— То есть, я имею в виду, Константин вам не объявлял, что вот он планирует написать о творящихся нарушениях в городской администрации? – внесла я уточнение.

— Да нет, такого разговора у нас с ним не было.

— Ну, значит, наверное, и в планах у Константина не было ничего подобного, – предположила я.

Владислав снова вздохнул.

— А меня все-таки гложут сомнения. Вдруг Костька решился-таки написать о Простовойтове, просто держал все в тайне и мне ничего не сказал. А кто-то из администрации пронюхал и вот… Или, вот, думаю, Костик мог предложить эту тему своему редактору. Нет-нет, главный, конечно же, никогда бы не дал своего согласия напечатать такой материал! Он же с администрацией на дружеской «ноге», как говорится. Вот я и думаю, а что, если Костя все-таки начал работать с этой темой, и об этом стало известно Солодовникову, а через него и Простовойтову, ну и… В общем, не нравится мне ни Солодовников, ни Простовойтов, одного поля ягоды. Что тот, что другой – скользкие типы! Не внушают они доверия!

— Я только что беседовала с Солодовниковым, он меня уверял, что подобные темы у них в газете не раскрываются, что это не тот формат. И я не думаю, что человека могут убить лишь за намерение вскрыть проблемы, пусть даже и очень серьезные. А вы, Владислав, как считаете? – спросила я.

— Да, я согласен с вами в принципе, но… А, черт ее знает! Вы ведь расследуете это дело? Тетя Катя правильно сказала?

— Да.

— Ну, вот, найдите того, кто это сделал! – попросил он.

— Найду обязательно, – пообещала я. – Да, вот еще один вопрос. Скажите, а у Константина были враги? Я имею в виду, не по журналистской деятельности, а в бытовом, обыденном плане. Ну, с кем-то там поссорился-поругался. Могла ли это быть месть?

— Нет, – решительно сказал Владислав, – насколько мне известно, у него не было таких врагов. Да у Костьки вообще был идеальный, можно сказать, характер. Очень уравновешенный, рассудительный и доброжелательный.

— Солодовников сказал, что Константин был довольно скрытным человеком, – возразила я.

— Ну и что?! – горячо воскликнул Владислав. – Этот Солодовников! Да, Костя не трепался направо и налево. Но я считаю, что это не недостаток, а напротив – достоинство. Он еще в школе отличался тем, что мог всех замирить на «раз». Каким-то таким особенным даром, что ли, обладал. Нет, – еще раз повторил он, – я не могу сказать, что кто-то ненавидел его до такой степени, что мог убить.