Книга Полеты над пропастью, страница 30 – Марина Серова

Я взяла в руки стопку газет «Первомайский вестник», которые дал мне Солодовников. Бегло пробежав глазами статьи, написанные Прикладниковским, я поняла, что ничего обличающего Простовойтова в них и отдаленно не было. Константин писал об открытии музыкальной школы, о концертах воспитанников детского дома, о творческих конкурсах и викторинах. Были статьи, посвященные памятным датам композиторов, исполнителей и писателей. Еще журналист освещал бедственное положение отдельных категорий граждан: престарелых, многодетных и неполных семей.

Я подумала: а что, если действительно для Прикладниковского важнее всего было помогать тем, кто нуждался в помощи, а не обличать?

Вот что! Поеду-ка я сейчас к Анатолию Георгиевичу Простовойтову для того, чтобы понять, мог ли он быть причастен к убийству Прикладниковского.

Я настроила навигатор и поехала.

В приемной главы администрации Первомайска я представилась средних лет секретарше как частный детектив, показав лицензию, и попросила доложить обо мне Простовойтову.

Через несколько минут она вернулась в приемную и сказала:

— Анатолий Георгиевич вас ждет, проходите.

Кабинет Простовойтова практически ничем не отличался от кабинетов руководителей такого уровня. Сам Простовойтов – крепкий, с начинающейся лысиной мужчина, сидел в кресле. В глаза мне бросились его широкие, почти брежневские брови.

— Здравствуйте, Анатолий Георгиевич, – сказала я.

— Здравствуйте… – Он посмотрел на меня.

— Татьяна Александровна, – подсказала я.

— Прошу, присаживайтесь, – пригласил он.

Я села в кресло рядом с его столом.

— Итак, чем могу вам быть полезен? – спросил Простовойтов.

— Я частный детектив, приехала из Тарасова. – С этими словами я вынула из сумки лицензию.

— Я вас слушаю, Татьяна Александровна, – сказал он, пробежав глазами лицензию и вернув ее мне.

— Я, как вы уже поняли, занимаюсь сейчас расследованием убийства Константина Евгеньевича Прикладниковского, вашего журналиста.

— Да, конечно же, я в курсе этого трагического события.

— Видите ли, я сейчас проверяю всех, кто так или иначе общался с покойным журналистом.

— Вы, что же, Татьяна Александровна, подозреваете всех, кто общался с Прикладниковским? – поднял широкие брови Простовойтов.

— На данный момент я просто очерчиваю их круг. Поймите, Анатолий Георгиевич, это – необходимая часть расследования, – пояснила я. – В дальнейшем круг фигурантов значительно сужается.

— Я тогда спрошу прямо. Вы, Татьяна Александровна, считаете, что это я убил Прикладниковского? – Брови Проствойтова поднялись еще выше.

— А вы можете доказать, что никоим образом не причастны к этому? – задала я встречный вопрос.

Я понимала, что балансирую на грани, задавая такой провокационный вопрос, но мне необходимо было посмотреть на реакцию чиновника.

Простовойтов неожиданно расхохотался:

— Татьяна Александровна, ведь вы юрист? Так?

— Да, у меня юридическое образование, – подтвердила я.

— Тогда вам определенно известно такое понятие, как презумпция невиновности.

— Конечно, известна.

— Ну, а в таком случае, почему я должен доказывать свою невиновность в этом преступлении? Доказывайте вы мою причастность, если в этом так уверены.

— Я еще ни в чем не уверена, Анатолий Георгиевич, – сказала я. – Еще раз повторюсь: я только собираю данные и проверяю всех лиц, которые контактировали с убитым.