Книга Полеты над пропастью, страница 33 – Марина Серова

С коррупцией тоже вроде бы все понятно. Распил средств, откаты. Все уже учтено, все поделено и распределено. И по документам и отчетам – все как надо. Большая часть средств идет чиновникам, что останется – народу. Все участвуют в этом процессе, то есть воруют, кто больше, кто меньше. В центре, понятное дело, больше. Там масштабы несоизмеримы с периферией. Что же касается эффективности средств массовой информации в плане борьбы с коррупцией, то результат – ноль целых, ноль десятых. Писать и обличать можно хоть до скончания века, но, во‐первых, обвинения надо еще доказать, что весьма непросто при современном уровне юридической казуистики. А во‐вторых, даже имея доказательства на руках, ну что это даст? Ну, пошумит публика, повозмущается, а через некоторое время напрочь забудет. На кадровую политику это возмущение никоим образом не повлияет.

В общем, все заранее предопределено и повлиять на этот процесс журналистика вряд ли сможет.

После разговора с Простовойтовым я решила отправиться к Изольде. Но сначала я набрала Екатерину Григорьевну Прикладниковскую.

— Екатерина Григорьевна, это я, Татьяна. Хочу уточнить у вас, где именно сейчас находится ваша бывшая невестка? Дома или на лечении? Если на лечении, то где конкретно?

— Вы собираетесь заняться ею? – В голосе Прикладниковской мне послышались радостные нотки. Кажется, женщина абсолютно уверена в том, что ее сына лишила жизни его супруга. Посмотрим-посмотрим.

— Насколько мне известно, она сейчас лечится в психоневрологическом диспансере, – сказала женщина. – Хотя определение «лечится», на мой взгляд, к данному случаю не подходит. – Голос Прикладниковской звучал с холодным презрением.

— А почему вы так считаете? – спросила я.

— Потому что женский алкоголизм неизлечим, – отрезала мать Константина.

— Ну, хорошо. Скажите мне адрес, по которому находится психоневрологический диспансер, – попросила я.

— Пожалуйста, – с готовностью отозвалась женщина. – Партизанская улица, дом десять.

— Спасибо, Екатерина Григорьевна, – поблагодарила я. – Прямо сейчас я отправляюсь туда.

— Татьяна Александровна, сообщите мне, пожалуйста, о результате, – попросила Прикладниковская.

— Конечно, Екатерина Григорьевна, – заверила я ее, – мы с вами на связи.

Я отключилась, сориентировала навигатор и поехала.

Приехав на место, я припарковалась и, выйдя из автомобиля, остановилась.

Психоневрологический диспансер представлял собой целый медицинский городок, состоявший из нескольких корпусов. В основном это были двухэтажные здания, но встречались и одноэтажные. Внешний вид построек, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Как минимум здесь требовалась элементарная покраска. Собственно, и территория городка выглядела так же неприглядно. Бордюрный камень искрошился и местами отвалился, ступеньки, которые вели к корпусам, отличались значительными неровностями. Вывески на фасадах строений указывали, где что находится: «Приемный покой», «Реабилитационный центр», «Отделение кризисных состояний».

Я поднялась по ступенькам, которые вели в «Приемный покой». По логике вещей «Приемный покой» является первой ступенью любого медицинского стационара. По крайней мере, именно здесь можно получить ответы на интересующие вопросы о находящихся на лечении пациентах.