Книга Полеты над пропастью, страница 34 – Марина Серова

Открыв дверь, я вошла и оказалась в узком и длинном, как пенал, коридоре. По левой стороне расположилась «Справка». В двух ее окнах сидели молодая девушка и женщина среднего возраста в голубой медицинской униформе. На бейдже у девушки было написано «Лилиана Валерьевна», а женщину, судя по бейджу, звали Анастасия Алексеевна.

Напротив «Справки» я увидела кабинет с надписью «Психотерапевт». Около кабинета стояло несколько стульев. На двух из них сидели две женщины.

Я подошла к ним и села на рядом стоящий свободный стул. Мне необходимо было подумать, к кому обратиться за информацией об Изольде. В принципе можно было заявиться к главврачу, но без соответствующего документа со мной вряд ли стали бы разговаривать. Точнее сказать, поговорить-то поговорили, но это был бы очень формальный разговор. Я знаю по опыту и большой практике, как медики вообще, а психиатры в частности, не любят говорить о своих пациентах. И вряд ли я смогла бы получить ответы на свои вопросы. Необходимо было что-то придумать.

Между тем женщины рядом со мной вели о чем-то разговор.

— Приехала вот договариваться, чтобы положить свою свекровь, – рассказывала женщина с коротко стриженными светлыми волосами, – муж привез ее из Астрахани, она там одна жила. Сначала вроде бы ничего была, а потом что-то с головой приключилось. Хорошо еще, что успела позвонить и сказать: «Сынок, забери меня». Ну, по приезде она вела себя еще более-менее. Я, когда уходила на работу, оставляла ей в термосе обед. Она смотрела телевизор, по вечерам мы с ней гуляли в сквере неподалеку. А потом началось: перестала понимать, что к чему. Представляете, даю ей пирожок, а она меня спрашивает: «А что с ним делать»? Отвечаю: «Кладите в рот и ешьте». А она кладет в рот не пирожок, а салфетку, на которой он лежит!

— Вот это да, – сказала собеседница светловолосой женщины, кудрявая шатенка, и покачала головой.

— Но это еще не все, – продолжила светловолосая, – один раз она попросила у меня деньги, ну я ей и дала, особо не задумываясь. Так она каким-то образом, пока мы были на работе, добралась до железнодорожного вокзала и села в поезд. Ну, потом ее, естественно, сняли и вернули нам. Но что мы пережили за это время, пока шли ее поиски! Не дай бог никому пережить!

— А куда же она отправилась? – спросила шатенка.

— Да в Астрахань, к себе домой! Она же ничего уже не помнила. Не помнила, что живет уже у нас.

— И что, подлечить ее нельзя было?

— Нет, к сожалению, – покачала головой женщина. – Деменция не лечится. Можно с помощью лекарств только продлить период, когда больные еще соображают, но в нашем случае болезнь у свекрови развивалась не просто быстро, а стремительно. Ее уже стало опасно оставлять дома одну. А мы с мужем целый день на работе. Просто безвыходное положение. А еще она стала такая упрямая, просто сладу никакого нет. У меня после разговора с ней давление поднимается, будь здоров, а ей хоть бы что. Говорит только: «Ой, что-то я устала». Представляете, она устала, а мне впору «Скорую» себе вызывать!

— Ну, так и себя загнать недолго, – сказала шатенка.

— Вот-вот! Конечно, жалко ее отдавать в больницу, все ж таки не дом, уход-то казенный будет. А что делать? Как ее дома одну оставлять? Она же может сделать все, что угодно! И газ открыть, и воду. У нас на старой квартире жил один старичок, правда, жил не один, а в семье. Но когда домочадцы уходили на работу, то перекрывали и газ, и воду. А иначе нельзя было, однажды он устроил им целый потоп.