Книга Под маской счастья, страница 51 – Марина Серова

— Отлично, вы сейчас эту информацию продиктуйте лейтенанту Уткину.

Я пошла спасать оперативника от нападок возмущенной старухи. Вместо того чтобы спорить, иногда лучше переключить собеседника на его любимую тему. А эта пожилая женщина точно любила деньги.

Я сказала ей, что у меня есть знакомая, которая работает в торговле и ищет себе поставщика выпечки, похвалила румяные и пышные булочки в цеху.

От комплиментов и перспективы большой продажи старуха расплылась в любезности и принялась показывать мне производство, попутно отбирая и складывая в пакет булочки на пробу. И к тому моменту как Уткин поспешно закончил заполнять протоколы и записал цифры банковского счета, я вышла из цеха нагруженная десятком мучных изделий с разными посыпками и начинками.

Женщина осталась в пекарне, уходили мы под ее бурное отчитывание своих великовозрастных дочерей за кривые бока и неровную глазировку булочек.

На улице Коля выдохнул с облегчением:

— Ловко вы ее усмирили, я бы не смог так. Пока вы с ней беседовали, я успел расспросить дочерей. История все та же: Огюст пожаловался, что ему поставили страшный диагноз, ему нужна срочная пересадка почки, а так как лечение за границей стоит больших денег, девушки тайком от матери продали свое наследство. После этого второй жених, Валентин, пожаловался, что с ним произошло несчастье. Пожар в его мастерской, где шили платья, и сгорела большая партия крупного заказа. Продавать девушкам больше было нечего, поэтому они оформили на себя кредиты и выслали деньги мужчине. Разумеется, втайне от матери. Разумеется, оба мужчины теперь не выходят на связь. Думаю, что если бы не жесткий контроль со стороны матери, то девушек развели бы на гораздо большие суммы переводов. Такая женщина грозная, всем недовольна. Неудивительно, что дочки на все были готовы, лишь бы сбежать, и подальше.

— Думаю, что в глубине души она довольна, что так все произошло. Теперь она может их критиковать в два раза больше, а дочери точно разуверились в своих шансах обрести свободу, выйдя замуж.

— Chacun poert sa croix en ce monde^[3], – философски прокомментировал мой юный помощник.

Второй адрес, где жил потерпевший, попавший в сети фальшивой миллионерши-француженки, был неподалеку от пекарни.

Мы проехали длинные ряды пятиэтажек района Северный и повернули на узкую асфальтированную дорогу.

— Это бывшие дачи советской партийной элиты, в черте города и окружении сосен им выделяли участки, на которых теперь земля золотая. Почти все прежние владельцы постарались здесь выстроить дома настоящие, с удобствами. Скинулись вместе и провели газ, воду, центральное отопление. Так что теперь это не дачный, а скорее стихийный коттеджный поселок, хоть и формально он относится к нашему району, – прокомментировал пейзаж за окном Коля и смущенно добавил: – У нас здесь тоже дом есть, бабушка с дедушкой же академики, им университет землю выделил двадцать лет назад, а дедушка там дом построил. Так что я потерпевшего знаю лично: это сосед наш, Антон Сергеевич Сметанин. Он профессор университета, ученый очень известный. Раньше его лекции приглашали читать в разные страны, он занимается астрофизикой и сделал ряд важных открытий. Он очень умный и при этом совсем не приспособленный к быту человек, всю жизнь его опекала жена, Мария. Она нас так просила ее называть, тетей Машей язык бы не повернулся назвать. Красавица редкая, очень умная и начитанная; она у Антона Сергеевича была секретарем, поваром, горничной, любимой женой. Заботилась о нем до последней минуты своей жизни, переживала, просила, чтобы он на похороны не ходил к ней, а то ноги промочит и простудится. Так и случилось: после ее смерти он переболел пневмонией и до сих пор вот уже год как не может оправиться, живет в поселке и в квартиру возвращаться не хочет. Бабушка пыталась ему найти помощницу по хозяйству, но старику трудно угодить. Он хочет, чтобы все было как при жене, а женщины то чай не так заварят, то тапочки жены в шкаф уберут. Он ругается, кричит, а потом плачет, так что пока никто не прижился.