Книга Под маской счастья, страница 53 – Марина Серова

Старик замолчал и словно исчез, ушел в воспоминания, где они с женой смеются на этой залитой летним солнцем, пахнущей соснами и свежей выпечкой летней кухне.

Старый профессор очнулся, увидел перед собой кружку с чаем и удивленно спросил:

— У нас чаепитие?

— Да, – Коля подвинул ему тарелку с булочками. – Полдничаем. Вы берите, угощайтесь, свежие.

Антон Сергеевич бросил в кружку два кубика рафинада и пристально на меня посмотрел:

— Татьяна, да? Простите, запамятовал. Вы же с Николенькой приехали про тот случай разузнать, с графиней. Сейчас я расскажу, с чего все началось.

Старик с трудом поднялся и пошаркал в другую комнату, очевидно рабочий кабинет, откуда принес и бережно передал мне страницу из тетради, исписанную убористым почерком, когда буквы, словно жемчужины, тесно нанизаны на линейку строчки.

— Это мне Машенька перед смертью из больницы передала через медсестричку.

«Дорогой Тоша, спасибо тебе за длинную и счастливую семейную жизнь. Когда ты меня поцеловал в первый раз, гроза закончилась и небо стало ярко-голубым. Это про нашу с тобой жизнь, Тоша. Как только ты появился в моей жизни, навсегда в моей душе установилась хорошая погода.

Прости, что покидаю тебя, здесь не мы решаем, сколько отмерено.

Прошу тебя, Антон Сергеевич, после моих похорон не тянуть и снова жениться на приличной заботливой женщине. Не хочу, чтобы остаток жизни ты провел в тоске и сырых туфлях.

Это моя последняя просьба к тебе, исполни.

Целую тебя как в первый раз.

Твоя М.»

Антон Сергеевич бросил себе еще два кубика и зазвенел ложкой:

— Просьбы жены я всегда исполнял. – Он лучисто мне улыбнулся. – С красивой женщиной невозможно не стать подкаблучником. Так что принялся искать себе по Машиной просьбе жену. Такая великая штука есть, Интернет, там все найти можно. Мне на кафедре, когда на пенсию провожали, ученики мои подарили ноутбук. Вещь знатная, жаль, у нас такого в молодости не было. Я и забил в строку поиска, зарегистрировался на первом же сайте, фотографию свою выставил, написал о себе честно, что вдовец. Откликнулась сразу одна женщина, меня на десять лет помладше. Из Франции, вроде как родом из русских дворян, замужем за графом разорившимся была, тоже вдовица. Мы поговорили с ней по телефону несколько раз, французский у нее, конечно, не ахти, словно со школьником разговариваю. И акцент страшный. Но дамам комплименты принято говорить, а не критиковать их произношение, я сделал скидку, что, может быть, родилась в провинции жуткой, а там диалекты наподобие нашего говора. Удачное замужество, и вот ты графиня, несмотря на хромающую грамматику.

— А фотографии у вас ее есть?

Старик опять совершил путешествие в кабинет и обратно, протянул мне ноутбук:

— Включайте, пароля нет, история браузера нечищеная. На сайте можно посмотреть всю нашу переписку и ее фотографии.

Пока я изучала материалы, он снова в задумчивости бросил еще два кубика в кружку и помешал.

Я отставила в сторону ноутбук и перехватила у него переслащенный чай.

— Давайте я вам свежий налью, погорячее.

Сметанин погрозил мне шутливо пальцем:

— Вот лиса, как моя Мария. Опять я задумался и сахар переложил, да? Она тоже всегда так делала, никогда не ругалась, только чашку заберет и свежего нальет мне.

Я сфотографировала переписку и снимки, которые Эльза Д’Лотарин присылала старому профессору.