Книга Победителей не любят, страница 67 – Марина Серова

Прогулявшись еще несколько минут, мы решили основательно пообедать и, конечно, сделать это в хутунах. И снова я полностью доверилась Никите в выборе места, и он, ни секунды не думая, назвал кафе Zarah. Заведение действительно оказалось под стать здешней атмосфере. Оно располагалось в одном из традиционных домов со своим двориком. Часть интерьера была аккуратно отреставрирована, часть оставалась нетронутой и отлично дополняла ретроинтерьер, а редкие вкрапления объектов современного искусства ненавязчиво оживляли пространство кафе. В заведении было много европейцев и азиатов, очевидно, креативного класса: модная одежда, «яблочный» ноутбук или смартфон почти на каждом столике и их владельцы, отреченно уткнувшиеся в гаджеты то ли для дела, то ли для общения. Меню тоже оказалось пятьдесят на пятьдесят европейским и азиатским. В кафе играли приятные лаунж и эмбиент, а мы, дожидаясь обеда, молча оглядывались по сторонам и периодически встречались взглядами, почему-то все еще смущенно улыбаясь друг другу. Не буду дразнить вас описанием обеда. Просто скажу, что он был великолепен. Нас ждало еще одно интересное местечко, после которого мы должны были отправиться на дело. Мы не знали, как закончится этот прекрасный день, поэтому просто наслаждались им и друг другом, а атмосфера послеполуденного старинного Пекина с его современными жителями продолжала пронизывать нас своим волшебством и гармонией, которую очень не хотелось спугнуть.

— Здесь в основном живут предсказатели, – сказал Никита, когда мы зашли в восточный конец переулка Гуоцзыдянь, – еще на этой улице находится храм Конфуция, а неподалеку – ламаистский монастырь Юнхэгун, жаль, мы уже не успеваем попасть ни в одно из этих мест. Вообще, как ты догадываешься, здесь есть много на что посмотреть, где побывать и что попробовать.

— Да, наша роль беспечных молодоженов-туристов подходит к концу. Пора перевоплощаться в спецагентов. – За внешней улыбкой я ощутила легкую грусть внутри. Причем непонятно, что являлось источником последней: то ли осознание того, что настало время прощаться с беззаботной частью нашего путешествия, то ли зыбкое будущее романа с Никитой, то ли предчувствие опасности, а возможно, ее непреодолимая жажда. В любом случае эта грусть была светлой и постепенно обретала форму стеклянного шарика, внутри которого помещались все оставленные позади пекинские красоты и впечатления. Как только шарик мысленно был поставлен на полку воспоминаний, грусть незаметно улетучилась, оставив приятный шлейф.

Никита держал меня за руку и куда-то вел, периодически поглядывая на меня, а с его лица не спадала легкая улыбка, которая интересным образом сочетала в себе грусть с хитрецой.

— Может, все-таки скажешь, куда мы идем? – спросила я, улыбаясь в ответ, когда он посмотрел на меня в очередной раз.

— Угадай сама.

— Только не говори, что к предсказателю.

— Именно к нему.

— Вообще я в это не особо-то верю, – засомневалась я в удачности идеи.

— Если хочешь – не пойдем, – легко поддался Никита, – только вот я в курсе, что ты любишь время от времени раскидывать кости. И как после такого можно говорить, что ты не особо-то в это веришь? К тому же побывать на Гуоцзыдянь и не поболтать с местным предсказателем – это несерьезно.