Книга Опасный цветок, страница 23 – Марина Серова

— Муж? – переспросила я. Арсентьев кивнул.

— Она называла Шальновского мужем. Тогда же, кстати, и сообщила, что беременна. Я сразу за это и ухватился, ну, я уже об этом упоминал.

— А сами вы как думаете, это действительно было изнасилование?

Арсентьев отвел взгляд.

— Понимаете, я ознакомился с материалами следствия, просмотрел результаты экспертизы…

— И что? – нетерпеливо поинтересовалась я, поскольку адвокат рассеянно замолчал.

— Понимаете, в заключении экспертов говорится, что Шальновский был в состоянии сильного алкогольного опьянения. А в этом случае, как известно…

Арсентьев не договорил, но я и без того поняла, что он имеет в виду.

— Вы сказали, что в этом деле с самого начала не все было гладко, – напомнила я. – Это касается только противодействия Камиллы или было что-то еще?

Арсентьев досадливо поморщился.

— Да в том-то и дело, что было! – процедил он сквозь зубы с кислой гримасой. – Я сглупил…

— Сглупили? – переспросила я. Адвокат кивнул:

— Вероника из-за всей этой нервотрепки потеряла ребенка, естественно, попала в больницу. Ну а едва оправившись, как-то уговорила персонал, чтобы ее выпустили под расписку. И тут же помчалась в СИЗО, добилась, чтобы ей разрешили свидание с Шальновским. Ушлая где не надо…

Арсентьев нахмурился и ненадолго замолчал.

— Мне бы тогда подсуетиться, чтобы ей не дали разрешение на свидание с Шальновским, но разве я мог предвидеть, чем это обернется! – Он уставился мне в глаза каким-то странным лихорадочным взглядом. – Она ведь сразу же из больницы помчалась на свидание с моим подзащитным. И результат этого свидания – обширный инфаркт, повлекший смерть. В заключении так сказано!

Последнюю фразу Арсентьев буквально прокричал, швырнув на край стола ни в чем не повинную шариковую ручку. Эти подробности я уже в общих чертах знала от своей клиентки, но все же с интересом выслушала рассказ Арсентьева. В изложении адвоката эта трагическая история выглядела немного иначе. И кто здесь больше пострадал, это еще вопрос. Жертва насилия, весело смеющаяся над бедами своих врагов, – это что-то новенькое. Мне, к сожалению, доводилось общаться с женщинами, пережившими столь страшное событие, и всем им было совсем не до смеха. Особенно в первые дни. Так, может быть, Камилла вовсе не такая уж невинная ромашка? Тьфу ты, опять ромашка!..

— А ведь я мог это предотвратить, но кто же знал, что Гаврютина окажется такой оголтелой! – продолжал изливать негодование адвокат. Я даже почувствовала некоторую неловкость, ведь, судя по всему, мне невольно довелось разбередить старую рану. – Это ж надо было додуматься – заявиться к человеку, которого обвиняют в серьезном преступлении, чтобы поплакаться ему в жилетку! А ведь этот Сергей так радовался, что у них будет ребенок. У меня даже сложилось впечатление, что только это его и поддерживает. Он был настолько подавлен, все твердил, что ни в чем не виноват…

— А вы не могли бы дать мне адрес этой Гаврютиной? – изложила я наконец просьбу, ради которой и примчалась на другой конец города.

— Ах да, конечно, – спохватился Арсентьев. – Вот, держите. Я, правда, не ручаюсь, что она все еще проживает по этому адресу, ведь дело было год назад. Там и ее телефон на всякий случай. Если, конечно, она не сменила номер за это время.