Книга Опасный цветок, страница 28 – Марина Серова

— Она и пустила полицейских в квартиру, – повторила Ковалькова, немного успокоившись.

— И она же сообщила вам о смерти сестры? – уточнила я.

Елизавета непонимающе посмотрела на меня, словно никак не могла взять в толк, о чем я ее спрашиваю.

— Нет, мне звонил следователь или оперативник, в общем, из полиции, – медленно произнесла она, словно припоминая. – Да, мне звонили с телефона Камиллы. Я еще удивилась, что это сестра звонит мне так поздно. Я даже ответила: «Привет, что случилось?» И вдруг услышала чужой голос…

— А как в полиции узнали, что звонить надо именно вам?

Елизавета улыбнулась какой-то странной ностальгической улыбкой.

— В контактах Камиллы я записана как Елизавета Ковалькова, сестра. Помню, я сама ей это посоветовала. Сказала, вдруг что-нибудь случится. Тогда сразу позвонят мне. Вот и случилось… Как будто накаркала.

Она подняла на меня глаза, взгляд был тоскливый и растерянный.

— У нас с Камиллой больше никого не осталось. А теперь и вовсе я одна, как в таких случаях говорят. Одна на всем белом свете. И ни одного родного человека.

Я, опасаясь очередного потока слез, поспешно сказала:

— Елизавета Валерьевна, а где сейчас этот телефон?

— А? – Ковалькова непонимающе посмотрела на меня и сразу засуетилась: – Телефон мне вернули, он у меня. Сейчас принесу.

Она поспешно вышла из кухни и через минуту вернулась, протягивая мне смартфон в ярко-розовом чехле.

— Вот. Только он давно разрядился.

— Ничего, это поправимо, – я взяла телефон и, положив его в сумочку, как бы невзначай спросила:

— У Камиллы часто бывали в гостях мужчины?

— Мужчины?! – Ковалькова свирепо глянула на меня, ее сентиментального настроя как не бывало. – Никаких мужчин она бы и на порог не пустила! После того, что с ней сделали, Камилла на них и смотреть не могла, не то что домой приводить!

Я не ожидала столь праведного гнева. Казалось, еще немного, она и меня вышвырнет вон за шкирку. Тем не менее я решилась задать провокационный вопрос:

— А место работы ваша сестра не поменяла?

Ковалькова покачала головой:

— Нет, там же и работала все это время.

Я мысленно ухмыльнулась, не став заострять внимание на том, что Камилла работала в мужской парикмахерской. Если верить заявлению Ковальковой, бедняжке, вероятно, приходилось работать с закрытыми глазами. Моя клиентка так и не уловила противоречия, на котором я ее поймала.

— А почему вас заинтересовала личная жизнь Камиллы? – подозрительно спросила Елизавета. – У нее ведь, в сущности, и не было никакой личной жизни. Камилла старалась загружать себя работой. Брала подработки, делала стрижки на дому.

— То есть к ней все же приходили мужчины? – с живостью поинтересовалась я. – Или Камилла сама приходила на дом к клиентам?

Но тут Елизавета лишь беспомощно развела руками:

— Понятия не имею. Когда мы созванивались с Камиллой, она только сказала, что у нее появились дополнительные клиенты помимо салона. Говорила, что одной зарплаты ни на что не хватает, нужны дополнительные заработки. Я ее, конечно, поддержала, но не уточняла никаких подробностей. Так что… – Ковалькова сокрушенно покачала головой.

Я внимательно выслушала монолог своей клиентки. Казалось бы, Елизавета говорила искренне, старательно припоминая подробности, но я все же уловила нотки фальши в ее интонациях. За годы работы в частном сыске я настолько отточила свою интуицию, что без особого труда догадалась, что Ковалькова лжет. Или, во всяком случае, что-то недоговаривает. Я молча смотрела на свою клиентку, и она заметно занервничала под моим взглядом.