Книга Неродная кровь, страница 117 – Марина Серова

Но на привычном месте – в маленькой вазочке на журнальном столике – их оказалось только две. Гадать, куда делась третья, было бесполезно: ее могли выкинуть с мусором после того, как пропылесосили квартиру, она могла куда-то закатиться, ее могли просто взять с собой как сувенир те гады, что меня здесь поджидали.

Настроение сразу испортилось, зато появилось занятие – искать в интернете, где можно купить новый комплект костей.

И моя жизнь вернулась в привычное русло, словно и не было в ней этой сумасшедшей недели.

Устроенная министерством чистка рядов, к счастью, не коснулась Кирьянова, и постепенно я начала забывать эту трагическую историю. И вдруг раздался этот звонок Ивана!

Конечно же, в шесть часов вечера я ждала его внизу. Забравшись рядом с ним на переднее сиденье, я потребовала:

— Хвались новостями!

— Ты так говоришь, словно мы год не виделись, – усмехнулся он.

— Но ведь многое изменилось? Как я поняла, Галя строит в компании сына всех подряд по стойке «смирно»…

— В том числе и его – он теперь без ее совета ничего не делает. Тут к нам обратились те гады, что Акопа нам подсунули, насчет пролонгации договора. Сережка хотел с ними по душам поговорить, а Галя сказала: «Нет! Никаких выяснений отношений! Просто ответишь им, что считаешь это нецелесообразным, и все. А вот с тем, кто придет за них просить, мы и поговорим». Он так и поступил. И тут к нему Мигран пришел: «Как же, мол, так? Мы с ними много лет? Проверенные партнеры!» Вот тут Галя за него и взялась! Она его так морально измордовала, что он с инфарктом в больницу попал. Она обвинила его в том, что это он врага в наш дом впустил, что он, пусть и косвенно, виноват в том, что случилось с Луизой. И вообще будет проведен внешний аудит деятельности компании. Вот тут-то он и рухнул!

— И аудит действительно провели?

— Да, и результаты оказались такие, что Галя за голову схватилась – за полтора года из компании столько денег утекло, что она в ужас пришла. Понимаешь, диплом у дяди Ашота был купленный – когда ему учиться было? Но он свое дело отлично знал, он был не теоретик, а практик! Его обмануть было невозможно!

— Но вы-то с Сергеем оба институт окончили, а потом вас еще и Ашот учил, как вы так лопухнулись? – возмутилась я.

— Таня! Дядя Ашот был маленький, худенький, но внутри у него был титановый стержень, он всех в ежовых рукавицах держал и прощать не умел! Он говорил: «Если ты простил одного предателя, на его место десять придут, потому что будут знать, что им ничего не будет». При нем Саркис даже не подумал бы о том, что можно ключи подделать и в его квартире с бабой встречаться. А Сережка домашний, он не боец!

— А ты-то чего молчал? – возмутилась я.

— Когда мы вдвоем, я ему говорю, что и как нужно сделать, и он соглашается, что так будет правильно. А потом его начинают уговаривать, вспоминать, как с дядей Ашотом работали, и он все делает так, как они ему говорят. А если я начну его на людях нагибать, его авторитет вообще ниже уровня канализации упадет. А я для них не авторитет! Я говорю, пишу и читаю по-армянски, но я чужой! Ничего-о-о! Теперь они сто раз пожалеют о том, что сделали!

— Галя вышла на тропу войны?

— Когда все выяснилось, она собрала руководителей подразделений, положила перед каждым листок бумаги и спокойно сказала: «На листке указана сумма, украденная вами у компании. Пятьдесят процентов от нее должны вернуться на счет компании к тридцать первому января, остальные – в течение февраля. Крайний срок – двадцать восьмое число. Если это не будет сделано, последуют санкции». После этого поднялся дикий крик: «Женщина! Кто ты такая? Самвел! Что за дела? Да мы с твоим отцом!..» Галя терпеть не стала, взяла графин с водой и так шарахнула его об пол, что все мигом заткнулись, а она все так же спокойно продолжила: «Я была давним, верным, преданным другом Ашота Арамовича. А сейчас я такой же друг для его сына. И я не позволю его обманывать и обворовывать. Берите деньги где хотите: продавайте квартиры, дачи, машины, берите кредиты… Мне все равно! Но деньги вы вернете! И не надейтесь, что сможете уехать из города – я вам этого не позволю! И забудьте обращение «Самвел»! Он для вас – парон! Раз и навсегда!». Опять поднялся крик: «Мы увольняемся!». А Галя удивленно: «Конечно! По-другому и быть не может! Только уволены будете по статье! За недоверие! И только после того, как расплатитесь! А вот потом вам в городе лучше не оставаться – не будет вам здесь ни работы, ни жизни!» И тут вступил Сережка: «Многих из вас я знал с детства. Я вас уважал! Я вам верил – вы же работали с моим папой! А вы меня предали! А папа меня учил, что предателей прощать нельзя! Поэтому вы все сделаете так, как сказала Галя, а не то последствия будут тяжкими! У меня все! Можете идти!»