Книга Неродная кровь, страница 53 – Марина Серова

— Шантаж, например, – предположил Сергей.

— Вы себя сами слышите? – обалдела я. – Кто кого шантажировал? Вы отвлекитесь от переживаний и включите мозги. Вашему отцу шантажировать Галину смысла не было – кто он, а кто она. А ей его шантажировать и в голову бы не пришло – у нее с чувством самосохранения все в порядке. Она уже давно не деревенская девчонка, она бизнес-леди. Жесткая, расчетливая, волевая, циничная.

— Но информация утекла от нее, – заявил Иван, меняя местами свой полный бокал с пустым бокалом Сергея, а тот, не заметив этого, машинально выпил.

— Не соглашусь, – покачала головой я. – С ее стороны, но без ее участия. Подумайте сами, у нее на руках самый крупный возможный козырь. А такой козырь держат только для себя! И бросают на стол только один раз. Когда самый край. Вот если бы у нее бизнес рушился, а она своими силами не могла его спасти, тогда – да! Она пришла бы к Ашоту Арамовичу и попросила его помочь ей ради сына, которого она ему родила. И я не исключаю, что он бы ей помог.

— Обязательно помог бы, – уверенно сказал Сергей.

— Попросила бы, но не шантажировала, – подчеркнула я. – Кто-то из окружения Варданяна и Геворкяна мог подозревать, что не Луиза родила Сергея, но вот то, что это была именно Галина, знал наверняка очень узкий круг людей. Почти тридцать три года эта информация держалась в секрете, а тут вдруг прорвало. Почему?

— Луиза умерла, – напомнил Иван.

— И какой Галине с этого прибыток? – спросила я, но ответа не получила. – Она никакого отношения к письмам и подмене рубашки не имеет – она ничего не выиграет от того, что Сергей не получит наследство. И Лариса не имеет – чистую рубашку Ашота Арамовича она точно взять не могла, к моменту ее появления в квартире их там уже не было. И если бы она писала те письма, то уж никак не литературным языком. Но она вызывает у меня очень сильное подозрение по другому поводу. Вспомните: она специально познакомилась с Саркисом, навела его на мысль о пустой квартире, зная, что такая есть, вела себя там чуть ли не по-хозяйски, притащила туда одеяло с подушкой – начала обживаться. Все говорит о том, Сергей, что она знает о вашем родстве.

— И вы говорите, что Галина здесь ни при чем? – возмутился Геворкян.

— Конечно! Вспомните про козырь. Стала бы Галина при ее хватком, цепком уме отдавать его в руки девчонки, которая к четырнадцати годам уже была испорчена вконец, зная, что та под кайфом, по пьяни или со зла может разболтать об этом всему району? Никогда!

— А если Галина сказала для того, чтобы дочери было к кому обратиться за помощью, если с ней самой что-то случится – район-то неспокойный, – возразил мне Иван.

— А вот на этот случай существуют завещания, нотариусы, юристы и так далее, – парировала я. – Нет, эта информация поступила Ларисе откуда-то еще. И вот она, помяните мое слово, попытается вас, Сергей, шантажировать. Но не это главное, а то, что она жила вместе с пьющим отцом, когда тот еще служил. Вот ей-то взять у него ствол не составляло труда. А вот отдала она его кому-то или стреляла сама – со временем узнаем.

— А у нее какой мотив? – возразил Иван.

— Может быть, для того, чтобы Сергей получил после отца наследство, и ей было что от него потребовать. Или она неправильно поняла взаимоотношения своей матери и Ашота Арамовича и решила отомстить. Можно долго гадать, но я предлагаю немного подождать и узнать у нее самой. Попозже. А пока поговорить с Галиной.