Книга Неродная кровь, страница 51 – Марина Серова

— И где же эта девица живет?

— Там такая история. Когда она Женьку к матери отселила, Лариске лет десять было. Только мать Женькина лет через пять померла – видно, сын ее своей пьянкой доконал. Тут-то Галька Лариску к отцу и прописала, чтобы девка с квартирой была, и саму туда отселила – эта стерва малолетняя стала Эдику глазки строить, а какая баба это стерпит? Да и позору Гальке на районе меньше – квартира Женькина хоть и тоже в Пролетарском районе, но от Силикатного далековато. Вот отец с дочкой там на пару и куролесили. Он пьет, а когда его дома нет, она мужиков приводит. А как деньги у них кончатся, так Лариска к матери – дай, мол! Вот по пьяному делу Женька пистолет где-то и потерял. А может, украли его, кто знает? Тут его со службы и вышибли, и еще как-то наказали. А куда ему деваться? Пить на что-то надо. Пошел он в охранники, только из-за пьянки нигде долго не задерживался. От пьянки и помер!

— Так это его Галина не так давно схоронила? – спросила я, и Валентина кивнула. – Так он же бывший!

— И что? Оставить его поверх земли лежать? Или чтобы его в полиэтиленовом мешке в общей могиле закопали? – возмутилась она. – Не по-божески это! Галька, конечно, стерва, но не до такой же степени. И осталась Лариска при квартире, как Галька и планировала. Только на что девке гулять-то? Вот она за деньгами к матери и ходит. Та ее гонит, а она опять.

— Даже думать не хочу, что эта Лариска в отдельной квартире вытворяет.

— А там что ни вечер, то гульбарий. Соседи ментов вызовут, те приедут, протокол составят, а потом Гальке звонят. Она сначала надеялась, что дочь образумится, и от ментов откупалась. А потом поняла, что Лариска совсем пропащая, и махнула на нее рукой и знать больше не хочет.

— Да уж! – хмыкнула я. – Так чем же она вас обидела? Денег не дала на восстановление бизнеса?

— Не дала! Хоть я под проценты просила, – хмуро подтвердила Валентина. – Она мне так сказала: «Я добро помню. Если бы тебе нужно было на операцию или какое-нибудь лечение, я бы тебе без отдачи дала, потому что с собой ничего не заберу. А вот на это не дам. Не потянешь ты это уже в твоем-то возрасте, в наше тяжелое время, да без мужика в доме. Силы у тебя уже не те. Будешь из себя жилы рвать – надорвешься и загнешься, а здоровье беречь надо! Работай себе потихоньку – все прибавка к пенсии будет, а случись чего, ушла с рынка и лежи себе на печке». – Она гневно уперла руки в боки. – Нет, вот ты мне скажи, неужели я действительно уже ни на что не способна? Что бизнес не смогу поднять?

— Валентина, что я вам могу ответить, если я вас совсем не знаю? – мягко ответила я. – Это человек должен сам свои силы оценить и решить, что он сможет, а что – нет. Однако засиделась я у вас тут, – и напомнила: – Вы мне адрес Галины обещали дать. Напишите, пожалуйста.

Хозяйка дома оторвала от газеты полоску бумаги, написала адрес и, отдавая мне, посоветовала:

— И все-таки лучше бы ты с ней не связывалась.

Поблагодарив Валентину за угощение, я оделась, в процессе выключив диктофон, и вышла. Поскольку я основательно налегала на закуску, особенно на сало, то была практически трезвая.

По дороге я достала телефон и позвонила Ивану:

— Нам нужно срочно встретиться, и поводов для этого даже два, причем оба очень важные, так что двигайтесь, как получится, к моему дому. Я сейчас, можно сказать, почти на трамвайной остановке возле Центрального рынка и еду туда же.