Книга Непальская красная нить, страница 38 – Марина Серова

— Все стены изрисовали ироды! Вы бы сделали с ними что-нибудь, – взмолилась она.

Кто о чем, а бабушка – о граффити на стенах ее дома.

— Я обязательно доложу лично подполковнику полиции Кирьянову, – вынужденно солгала я. – Вы, пожалуйста, посмотрите внимательнее. Мы разыскиваем пропавшую девушку, она могла появляться здесь.

— Видела ее, – сказала бабушка. – Несколько раз видела. Она живет с мужиком из квартиры Окуневых. Ой, вы, девчонки, совсем себе искать мужиков не умеете. Уж такая хорошенькая, как солнышко золотое, а кого нашла? В отцы ей годится, на рожу – страшнее атомной войны, нигде не работает, целыми днями из дома не показывается, ест да спит.

Из дальнейшего рассказа бабушки, которую звали тоже очень старомодно Надеждой Васильевной, выяснилось, что Окуневы, хозяева тридцать второй квартиры, уже много лет подряд сдают жилье бессменному постояльцу. Имени его бабушка не знала, но по снимку уверенно опознала Олега Землянского. Впрочем, еще до опознания я сообразила, о ком идет речь.

Постоялец Олег жил замкнуто, ни с кем не общался, к себе никого в гости не приводил, только регулярно пускал работников доставки, поскольку сам в магазины выходил раз в год по обещанию. Никаких звуков из съемной квартиры не доносилось, кроме редкой, но крутой, прямо-таки матросской матерщины (осмелюсь предположить, причиной нецензурной ругани служили поражения в стрелялках, за которыми коротал время Олег). Женских голосов не звучало ни разу – ни гневных, ни тем более веселых. Казалось бы, идеальный сосед, не устраивающий шумных пьянок-гулянок, не врубающий хард-рок на всю мощь, не приводящий табуны бесстыжих девок с низкой социальной ответственностью. Да разве на старушек угодишь? Затворничество и скрытность Олега всех раздражали, и просвещенные телевизором бабушки успели вынести коллективный вердикт, что Землянский психически не вполне адекватен.

К великому изумлению Надежды Васильевны, однажды, а точнее – двадцать второго мая, с ней в лифт села молоденькая Златовласка, вышедшая на восьмом этаже, где у распахнутой двери в квартиру Окуневых рыжую красавицу поджидал, осклабившись на все тридцать два зуба, одинокий постоялец. В последующие два дня толстяк и Златовласка то и дело выходили из дома, чтобы прогуляться или сходить по магазинам, о чем недвусмысленно намекали сумки с продуктами. В дальнейшем юную красавицу никто не видел, Землянский тоже из квартиры не высовывался. Жизнь нелюдима вернулась в обычную колею.

Эта информация меня обеспокоила.

Я поблагодарила Надежду Васильевну, поспешив к себе в машину, чтобы продолжать наблюдение.

— Полковнику про иродов сказать не забудь! – напомнила вслед бабушка, повысив Кирьянова в звании.

Сидя за рулем, я едва успела вернуть фотографии Аллы и Олега в папку с материалами по делу, лежавшую рядом, на пассажирском сиденье, как во двор с урчанием вкатили два черных силуэта. Ошибки нет, к дому прибыла опергруппа. Неужели за Землянским? Неужели полиция так быстро вычислила его место жительства?

Меня терзало желание остаться, чтобы наблюдать за арестом, но моя машина бросалась в глаза, вдобавок в любой момент мог приехать владелец парко-места, поэтому скрепя сердце я повернула ключ зажигания и покинула арену событий от греха подальше. Подробности узнаю у Кирьянова по телефону.