Книга Непальская красная нить, страница 65 – Марина Серова

Дима был рад меня видеть.

— Спасибо, что находите мне занятия. Вы чуткий человек, Татьяна, – поблагодарил он, когда сел на пассажирское сиденье.

Я растерялась, не знала, что ответить на его похвалу, и поэтому перешла к делу:

— У меня очень много новостей для вас. И неплохих новостей.

Он слушал, как всегда, с большим вниманием, а затем неожиданно выдал:

— Знаете, мне никогда не стать детективом. Ваша логика отличается от моей.

— Разве?

— Вас удивляет то, что люди молчат. Вы начинаете их подозревать, выяснять, что они утаивают. А меня удивляет то, что люди соглашаются говорить. – Он догадался, что я не вполне улавливаю ход его мыслей и пустился в пояснения: – Мы живем на планете молчания. Природа уничтожает любые вещдоки, любую память о былых событиях. Вот смотрите. После того как лось в декабре сбросит рога, от них к следующему декабрю уже ничего не остается. Спустя двадцать лет после того, как в американских прериях истребили бизонов, там не сохранилось ни одного бизоньего скелета. Поэтому, если моя экспедиция не найдет под Тарасовом… ну, допустим, скелет питекантропа, я не удивлюсь. Я бы поразился, если бы скелет нашли. И задавался бы вопросом, как здесь уцелели останки первобытного человека.

Антрополог «глубоко копал». Признаться, я никогда не смотрела на свою профессию под таким углом. Неожиданное сравнение, подкрепленное увлекательными фактами, производило впечатление.

— Человечество ведет себя точно так же, как неразумные силы природы. Большая часть истории человеческого рода – бесписьменная, это молчание. Впоследствии изменилось немногое. Хроникеры, литераторы, журналисты постоянно о чем-то умалчивали или что-то искажали. Наша память хранит обрывки, над которыми люди должны трястись, но мы их не бережем.

Мне вспомнилась его лекция об убийстве князя, в ходе которой прозвучало замечание по поводу невольной или намеренной лжи летописца. Слушать размышления Дмитрия занятно, он очень оригинально интерпретировал факты. Мои отчеты о ходе расследования превращались в увлекательное обсуждение методов детективной деятельности.

— Кажется, я вас поняла. Мне следует присмотреться к свидетелям и задуматься, с чего это они такие разговорчивые и так много мне сообщают. Верно?

— Верно!

Здравая мысль – проверять свидетелей. Да, в моей работе приходится делать и такое. Беда в том, что проверять всех подряд очень сложно, обычно это ведет к пустой трате ресурсов и времени. Вдобавок мотивы для сотрудничества у разных людей разные. Иногда неблаговидные, и я сейчас подразумеваю скорую беседу с Алексеем Афанасьевым, который наверняка порадуется возможности «наказать» бывшую. Даже когда какой-то свидетель кажется достойным человеком, сознательным гражданином, он может сообщать много ценных сведений исключительно ради того, чтобы навредить другому, создать кому-то проблемы, даже отправить в каталажку. Вкратце я обрисовала картину Дмитрию.

— Печально, – огорчился он.

— Что вы, так бывает не всегда. Обычно человек искренне хочет сделать доброе дело. Большую роль играет симпатия. Если получается вызвать в ходе беседы симпатию, мне идут навстречу. Такая симпатия почти всегда взаимна. Вы, наверное, замечали, что когда вам кто-то сильно-сильно нравится, то и вы нравитесь этому человеку.