Книга Нежный призрак, страница 100 – Марина Серова

В постели я провела неделю. Каждый день меня навещала молоденькая терапевт из медпункта.

Каждый день я виделась с Виталием. Он приносил йогурты, детское питание и всегда кофе в большом стакане. Пару раз появился мой герой Бегунков, который все так же сильно краснел, когда Виталий начинал над ним подшучивать. Но тем, кто понял, что я попала в беду, оказался Виталий. Это он пришел меня проведать, но Раиса не пустила его дальше порога и сообщила, что я срочно уехала домой. При этом он заметил на вешалке мою куртку. Именно он тут же побежал в полицию и рассказал обо всем Бегункову, и тот тотчас отправился в отель узнать, в чем дело, на всякий случай прихватив с собой табельное оружие.

В тот момент, когда я боролась с Раисой на заднем дворе, именно Виталий пытал дверной звонок, преследуя только одну цель – зайти в отель, увидеть меня и убедиться в том, что я в порядке. Поэтому Раиса, почуяв неладное, решила отложить мою казнь и отправилась в дом, чтобы избавиться от незваного гостя.

Лейтенанту Бегункову я подарила новую шапочку, которую купила в спортивном магазине, и пригласила в гости, если он окажется в Тарасове.

С Кирьяновым я тоже общалась каждый день. Сначала по телефону, а потом и лично, когда он приехал в поселок за тем, чтобы лично допросить Соломона, а потом забрать меня домой.

Он постоянно допрашивал Копенберга, который сразу сказал, что после самоубийства Раисы и смерти брата потерял всякий смысл в жизни.

Известие о том, что жена целенаправленно избавлялась от всех участников трагедии, в том числе и от Отто, добило его окончательно. Для воплощения своего замысла Раиса пробыла в Тарасове несколько дней, где жила в дешевой гостинице, но мужу она сказала, что едет в гости к подруге.

— Вообще-то смотреть на него больно, – признался Кирьянов. – Он вспоминает все эти подробности, и видно, что каждый раз все заново пропускает через себя.

— Ой, не могу, – не выдержала я. – И когда ты вдруг превратился в такую душку?

— Не забывайся, – посоветовал Киря. – Он преступник, я это помню. Но в моей обветренной душе всегда есть место сочувствию и пониманию.

— Да ладно, Вов. Ты же многое повидал.

Во время допроса, на который я напросилась, Соломон вспомнил, как жадно Отто смотрел на куртку Никиты.

— Он бы в жизни себе такую не купил, – заметил Соломон. – Она была дорогая, яркая.

— Ему бы карманы проверить, но он не додумался, – сказал Кирьянов. – А ведь в одном из них преспокойно прятался паспорт на имя Никиты Вольского. В бочке ведь его вещи?

— Да, там его вещи, – подтвердил Соломон. – Три года там лежали. Не хотел даже видеть их.

— И вы захотели сжечь их именно в то время, когда я проживала в отеле? – спросила я. – Или это совпадение?

— Нет, не совпадение. Жена догадывалась, что ты не та, за кого себя выдаешь. Я решил ей помочь, но совсем забыл, что в бочке полно пластика. Вот и пришлось тушить.

— Откуда у вас оружие? – поинтересовался Кирьянов.

— Пистолет купил отец, – пробормотал Соломон. – Это было очень давно, мы только что сюда переехали. Рядом лес, место только обживалось. Иногда приходили плохие люди, но, завидев в папиной руке настоящий «маузер», сразу же оставляли нас в покое. Он же нас без мамы воспитывал, что ему еще оставалось?

Кирьянов сосредоточенно записывал его слова в протокол допроса. Я, сидя рядом, на всякий случай записывала все на диктофон.