Книга Нежный призрак, страница 90 – Марина Серова

— Думаю, что они откопали его тело, после чего решили никому не сообщать о его смерти, – ответила я. – Иначе зачем тогда был весь этот спектакль со стороны Соломона? Он представил Никиту не жертвой, а будто бы в чем-то его обвинял и хотел, чтобы я тоже увидела ситуацию с его точки зрения.

— Подмена понятий, – понял Киря. – Крутится, как уж на сковородке?

— Да, именно так. И его жена тоже что-то знает, потому что горой встала на его защиту.

— Семейный подряд. Возможно, она соучастница.

— Соучастница чего? – взвыла я. – Мы же не знаем, что произошло на самом деле. Тут любой может что-то скрывать. Все повязаны друг с другом, все знакомы между собой. Представь, дежурный в полиции оказался другом Виталия. И довольно близким, если судить по тому, как они общаются между собой. Официант их ресторана оказался сыном хозяина этого ресторана. Я же говорю: круговая порука. Соломону быстренько донесли, что я пристаю к людям с расспросами.

— И ты не знаешь, кто это сделал?

— Да я всего-то с тремя мужиками и пообщалась, – расстроилась я. – Лейтенант Бегунков, спасатель Песков и мальчик-побегайчик по имени Геннадий. Такое ощущение, что они знают обо мне больше, чем я сама.

Кирьянов закашлялся.

— Чай не в то горло пошел, – прохрипел он.

— А у вас есть новости? – спросила я.

— Есть. Недавно пришли результаты экспертизы. На куртке Отто Копенберга обнаружены следы чужой крови.

— Кому принадлежит кровь, Вов?

— Не падай, Тань. Егору Громову. Похоже, именно Отто Копенберг убил его на парковке торгового центра.

— Что могло связывать Отто Копенберга и Егора Громова, кроме того, что они проживали в одном доме? Зачем Копенбергу понадобилось убирать Громова?

— Вот мы и вернулись к самому началу. Ходим кругом да около. Значит, чем-то Громов ему помешал. Но, по-моему, Тань, ты об этом узнаешь быстрее меня, – рассудил Кирьянов.

— Я попробую.

Я отняла телефон от уха, выбросила давно потухшую сигарету и подняла лицо вверх. Холодный воздух именно сейчас был мне жизненно необходим. Несмотря на то что за один только вечер пришлось героически принять на грудь несколько порций ядреного пойла, разыграть грандиозную истерику и выслушать тяжелейшую историю, я все же надеялась на то, что завтра моя голова будет ясной.

Медленно, но верно я подбиралась к чему-то важному. К тому, что было тщательно спрятано от других.

Взгляд остановился на бочке, из-за которой чуть не случился пожар. Она стояла на том же месте, что и утром. Супруги Копенберги так и не объяснили, что именно они пытались спалить.

Я подошла к бочке и, включив встроенный в телефон фонарик, осветила ее изнутри.

С первого взгляда ничего подозрительного я не обнаружила. Куча золы и резкий горький запах, который остается после потушенного пожара.

Подобрав с земли какую-то дощечку, я решила копнуть глубже. Снова зола, но теперь среди черной трухи попадались сморщившиеся от жара и огня останки пластиковых бутылок и старые толстые журналы с глянцевыми обложками, с которыми огонь расправиться так и не смог. Разворошив дощечкой золу, я обнаружила целую кучу тряпья. Одна из тряпок оказалась рукавом из красной трикотажной ткани.

Зачем им понадобилось сжигать одежду? Кто ее вообще бросает в костер? От нее же можно избавиться обычным способом.