Книга Смерть антиквара, страница 17 – Марина Серова

Никита поставил передо мной чашку и подвинул вазочку с печеньем.

— Я этого мужика не особо хорошо знал. Хотя он был вежливый, всегда здоровался. Его Володей звали.

— А он давно здесь жил?

— Да. Я еще в школе учился, когда он сюда переехал.

— А как он жил?

— Тихо. Я его даже пьяным ни разу не видел.

— А друзья, подруги?

— Несколько раз видел его с женщиной, высокой, с кудряшками. Еще к нему мужичок приходил, такой худой, щуплый, в куртке с нашивками и надписью «Лос-Анджелес» на спине.

— И больше никто?

Парень пожал плечами.

— Вроде нет.

— А чем он занимался, тоже не знаешь?

— Сейчас – нет.

— То есть?

— У нас в соседнем подъезде живет дядя Леня. Он когда-то валютой торговал, в смысле обменивал на рынке, и этого Володю знал. Рассказывал, что лет пятнадцать, что ли, назад Володя торговал антиквариатом на барахолке.

— Ты полиции об этом говорил?

— А они ко мне и не приходили. Когда Володю убили, они опрашивали соседей, но меня тогда дома не было. С ними мама разговаривала. Да и какая разница, что было раньше? Барахолки-то той уже нет.

— Ты про барахолку, которая раньше через квартал от Центрального рынка была?

— Ну да. Я ее не застал. Говорят, менты разогнали.

«А вот это уже интереснее. Оказывается, убитый в молодости (хотя он и на момент смерти был не шибко старый) барыжил антикварными штучками. Кто знает, может, и в настоящее время подобные делишки прокручивал. Вот в этом направлении можно будет покопать. Чем черт не шутит, вдруг оттуда ноги растут?»

— Да, было дело. – Я, стараясь не морщиться, допила кофе (благо чашка оказалось маленькой). – И еще такой вопрос: а соседку Марину знаешь? Которую все ведьмой зовут?

— Еще бы, – усмехнулся Никита. – Только никакая она не ведьма. Так, на картах гадает и ничего больше.

— А ты что, встречал настоящих ведьм?

— Было. У меня бабушка в деревне жила, умерла давно. Так вот, там была одна старуха. Не помню, как ее звали, но она – настоящая ведьма. Может, до сих пор жива.

— И в чем это выражалось?

— Если что ей не так сделаешь, могла сглазить или проклясть. Но могла и помочь. Бабушка рассказывала, эта старуха ее от какой-то очень серьезной болячки вылечила, когда даже врачи не могли ничего сделать.

— А Марина эта, значит, не ведьма.

— Конечно, нет. Так, вид на себя напустит. Но на самом деле обычная тетка. Просто нелюдимая.

— Зато другие соседи ее не жалуют.

— Да это местные бабки и им подобные. Им же все про всех надо знать. А Марина пару раз их послала, так они и окрысились. Многим, честно говоря, пофиг и на нее, и на ее внешний вид.

«Не скажи, Никита, не скажи. Как Сажина грохнули, там все чуть ли не как один стали ее обвинять. Стадный инстинкт».

— А гадает на картах хорошо?

— Не знаю. Но тетя Вера, которая над нами живет, ходила к Марине, говорит, не зря.

«Кстати, эта самая тетя Вера одна из немногих, кто не стал поливать Ковалеву грязью в разговоре со мной».

— Ясно. Ладно, спасибо, Никита, за кофе и за беседу. Я пойду. А то время позднее.

— Рад был повидаться, Татьяна Александровна. – Парень встал, чтобы проводить меня.

На улице уже давно стемнело. Я подошла к машине и услышала, как пискнул телефон.

Я вытащила его из сумки. На экране высветилась эсэмэска от Синцовой:

«Привет. Чего не зашла?»

Я оглянулась в сторону светящихся окон и в одном из них на втором этаже увидела Ленкин силуэт. Она махала мне рукой.