Книга Смертельное лекарство, страница 48 – Марина Серова

Она отомкнула здоровенный амбарный замок, чиркнула спичкой. Огонь выхватил из темноты ряды поленьев, сложенные в углу топоры.

— Вот тут одна застреха есть — нипочем не заметишь. Мне Гена ее как-то раз показывал. Даже не знаю зачем. Хотя теперь знаю — может, специально для такого вот случая.

Она встала на скамеечку, потянулась рукой вверх. Видимо, между бревнами, из которых был сложен сарай, был паз, невидимый снизу.

— Ну что? — спросила я.

— Что-то есть, — тусклым голосом ответила Марина Борисовна. Как видно, после смерти Бунчука уже ничто не могло ее сильно взволновать.

Она опустилась на пол, держа в руках небольшой мешочек и сверток побольше.

— Пойдемте в дом, тут ничего не увидишь, — предложила хозяйка.

Мы вернулись в дом. Остановившись в передней, Марина Борисовна открыла мешочек и высыпала его содержимое на стол. В комнате сразу посветлело.

— Что это? — удивленно спросила Марина.

— По всей видимости, бриллианты, — сказала я. — И скорее всего настоящие — зачем бы Геннадий Егорович стал прятать подделку.

— Так вот из-за чего он такую смерть принял! — воскликнула она. Видимо, боясь, что я неправильно ее пойму, Марина добавила: — Нет, он не жадным был, но упрямым. Не любил уступать. Если они требовали, чтобы он им нажитое отдал, он из одного упрямства до конца держался. Что ж, будет теперь на что его похоронить, будет на что семье жить.

— Мне кажется, он предназначал их для вас, — заметила я. — Поэтому и держал здесь, а не дома.

— Нет, я не возьму, — упрямо покачала головой Марина. — Не хочу, чтобы его жена про меня такое говорила — из-за камешков, мол, за ним увязалась, богатства захотела. Мне он был нужен, а не деньги или бриллианты эти. Ладно, давайте этот сверток поглядим.

Она развернула пакет. На стол выпала клеенчатая тетрадь — в таких в старших классах школы ведут математику.

— Вот он, дневник, — прошептала Марина.

Она взяла тетрадь, прочла несколько страниц и протянула дневник мне.

— Тут все о делах, — заметила она. — Может, вам это и пригодится. Если найдете что о нас — пропустите, пожалуйста. А потом мне дайте, я прочту, ладно?

Я кивнула и взяла драгоценную рукопись. Мне почему-то казалось, что Бунчук принял смерть именно из-за нее, а не из-за драгоценностей. За нею охотились его мучители, именно этот дневник он скрывал. Поэтому находка поистине представляла огромную ценность.

— Ну что ж, давайте пока прощаться, — сказала Марина. — Найдите их! Это те же люди, что убили Петра Петровича, я уверена. Я сама мстить не умею, но знаю, что за Вязьмикина, а значит, и за Геннадия найдется кому отомстить.

Она проводила меня к задней стороне двора, отвела доску в заборе.

— Домик-то у нас крайний, — пояснила она. — Вон, видите, дорожка идет? По ней пойдете, выйдете на трассу, минуя деревню. Никто вас и не заметит. А там машину поймаете. Дайте-ка я вас перекрещу на прощанье.

Она трижды размашисто перекрестила меня и пошла назад к дому, уже не оборачиваясь.

На трассе я довольно быстро остановила грузовую машину с сумрачным молчаливым дядькой за рулем. Он сразу же строго предупредил меня, что он, во-первых, не курит, во-вторых, едет только до 20-й линии — то есть до окраины. Я на все сразу согласилась. Когда показались огни города, я начала размышлять — а куда я, собственно, сейчас направляюсь? У Лени вчера собирались друзья-художники. Ребята они, конечно, замечательные, и в другое время я бы с удовольствием посидела с ними не то что до двух ночи, как вчера, а хоть до утра, но сейчас мне было не до веселья. Мне требовалась тишина и одиночество. Шурик? Но вернулся ли он из своей поездки? Нет, лучше все-таки дома. Не рискнуть ли?