Книга Смертельное лекарство, страница 46 – Марина Серова

В салоне автобуса мы, как было условлено, сели порознь — Марина Борисовна впереди, а я сзади. Автобус тронулся и выехал из города. По сторонам замелькали сельские пейзажи. Хотя на полянах кое-где еще лежал снег и было довольно грязно, все равно глядеть по сторонам было приятно.

Мы проехали две ближних к городу деревни, уже полностью превратившихся в дачные поселки, и вот показалась Александровка. Мы вышли. Марина Борисовна не спеша направилась по главной улице села, затем свернула на боковую улочку… Я следовала за ней поодаль, при этом все время поглядывая, не идет ли кто за нами. Вроде никого.

Моя провожатая свернула еще раз. Мы были уже на самой окраине села. Дом, к которому мы шли, я угадала еще издали — среди невзрачных соседей он выделялся свежей краской стен и совсем уж веселеньким зеленым цветом наличников. Мария Борисовна открыла калитку и скрылась за забором. Наступил решающий момент. Я еще раз оглянулась, внимательно осмотрела окрестности. Две бабы разговаривают у одного из домов, мужик несет ведро, видимо, с водой… Больше никого. Я быстро шагнула в калитку.

Марина Борисовна ждала меня. Лицо ее было встревоженно.

— Калитка не заперта и дверь тоже, — почему-то шепотом сказала она. — Значит, Гена должен быть здесь.

— Вот и отлично, — заметила я, — а что вас тревожит? На вас лица нет.

— Дым! — показала она на торчащую на крыше трубу.

Я взглянула туда и не увидела никакого дыма, о чем и сообщила ей.

— Вот я и говорю — дыма нет! — воскликнула она. — Холодно же еще. Печь надо топить. Гена всегда в такое время печь топил.

Она поднялась на крыльцо, взялась за ручку двери. Та скрипнула, поддалась — да, она не была заперта.

— Нет, — с каким-то стоном покачала головой Марина Борисовна. — Нет, не могу. Идите лучше вы вперед.

Я не стала возражать и вошла первой, оставив свою спутницу на крыльце.

Я оказалась в прихожей. Остановившись, я прислушалась. Абсолютная тишина.

— Геннадий Егорович! — позвала я.

Тихо. Я двинулась дальше. Следующая комната, очевидно, служила у хозяев гостиной. Мне сразу бросился в глаза беспорядок: какие-то обрывки бумаги на полу, кружка, валяющаяся в углу, сорванная со стены икона, распахнутый шкаф…

Я вошла в следующую комнату — это была спальня — и увидела сидевшего в углу человека. Он сидел спиной ко мне на стуле. Он сидел, когда я вошла, и продолжал оставаться неподвижным, когда я подошла вплотную к нему. Приближаясь, я уже догадывалась, что он мертв. Однако я не была готова к тому, что предстало моим глазам. Несмотря на приобретенный в милиции опыт, меня даже замутило.

Хозяина дома не просто убили. Его долго мучили. Как видно, в ход шли сигареты, электроток, нож. Лицо покойника было обезображено, грудь залита кровью. Судя по запаху уже начавшегося разложения, он умер не сегодня и, возможно, даже не вчера.

— Ну что там?! Он… жив?! — внезапно раздавшийся голос Марины Борисовны заставил меня вздрогнуть. Видимо, она не вынесла неизвестности и вошла в дом, остановившись в прихожей. Я поискала глазами и, не задумываясь, сдернула красивое покрывало с кровати и накрыла им убитого. Затем вышла в прихожую.

— Он мертв, Марина, — просто сказала я.

— Убили! — закричала в голос женщина. — Убили, гады!

Она бросилась в спальню. Я попыталась удержать ее.