Книга Реквием по зверю, страница 42 – Марина Серова

Вместе с тем интуиция подсказывала мне, что все-таки мотив преступления находится вне этих сфер. Все-таки в этих кругах вряд ли стали бы действовать такими примитивными методами: практически похищение Константина Скорострельникова со двора собственного дома, убийство на Кумысной поляне — излюбленном месте бандитских «разборок», выброшенный пистолет и «очищение» сейфа. К тому же преступники зачем-то еще и выждали пять-шесть минут между выстрелами. В общем, все классические каноны, по которым совершаются убийства, летят к чертям! А если вспомнить легкомысленность преступников? А что же еще, как не легкомысленность, эти их нестертые отпечатки пальцев?

Хотя… кто сказал, что в культурных сегментах не водятся преступные элементы? Стало быть, отбрасывать данную версию пока что рановато. Кстати, необходимо учитывать еще и возможное участие Константина Скорострельникова в деле незаконного оборота драгоценных камней. Но это еще нужно доказать. К тому же оно, это участие, уж совсем далеко отстоит от всех деталей произошедшего убийства».

Погруженная в свои размышления, я не сразу увидела вопросительный взгляд, брошенный на меня Аделаидой. Да, ведь секретарша только что посвятила меня в некие обязанности Константина Скорострельникова, заключающиеся в посредничестве между районными культурными учреждениями и министерством. И хотя я была по-прежнему не уверена в том, что убийство не может быть связано с данной схемой — все-таки преступления здесь совершаются не таким банальным способом, но прояснить это было необходимо. Тем более что Аделаида как раз и является тем человеком, который может подтвердить или опровергнуть мои сомнения. Вдруг всплывут какие-то отдаленные связи.

— Скажите, Аделаида, как, по-вашему, может ли существовать какая-то взаимосвязь между убийством Константина Александровича и его вот этой посреднической деятельностью, о которой вы только что рассказали? — спросила я.

Аделаида отрицательно покачала головой:

— Скорее всего, нет. Точно, нет.

— А почему вы так считаете? — тут же спросила я.

— Ну как «почему»? Ведь Константин Александрович выполнял поручения своей матери. И потом, он являлся только посредником, понимаете? А задача посредника состоит вовсе не в том, чтобы о чем-то договариваться. Иными словами, Константин Александрович выполнял для своей матери, Анастасии Владимировны, роль щита от возможных обвинений. И потом, посредник в данной схеме — совсем не главная фигура. Единственно, чем он рискует, так это в том, что его могут объявить мошенником. И обвинить. Но ведь тут он может взять все на себя, то есть признаться в том, что взял вознаграждение для себя.

— Да, действительно. И срок за это правонарушение практически условный, — заметила я.

— Да любой адвокат отмажет! — подхватила мою мысль Аделаида. — Впрочем, а кому это нужно? Я имею в виду, «наезжать» на посредника? Ведь главная фигура здесь — сам Центр, то есть в данном случае министерство, во главе с министром. А тут как раз он, то есть она — выведена из-под удара.

«Да уж, те сведения, которые сейчас выложила Аделаида, известны практически всем. Ведь все схемы незаконного обогащения шиты белыми нитками, — подумала я. — Но моя задача в данный момент состоит в том, чтобы понять, стоит ли сосредотачиваться на версии убийства, связанной с посреднической деятельностью Константина Скорострельникова? Разрабатывать ли ее дальше или же оставить ее как несостоятельную».