Книга Реквием по зверю, страница 59 – Марина Серова

— Эх ма, — протянул заключенный, — вам-то хорошо все эти разговоры разговаривать. Вы-то вон с воли прибыли и обратно на волю пойдете, а тут вот…

— Так кто же, Серебрянников, виноват в том, что вы здесь сейчас находитесь? — задала я чисто риторический вопрос.

— Да менты и виноваты! Виноваты в том, что я сначала нары полировал сколько-то времени, а потом вот здесь на стройке чалюсь! — со злобой выкрикнул заключенный.

— Вот даже и не верится, что вы, Серебрянников, в свое время отучились в университете, — заметила я.

— Здесь другие университеты, и профессура такая, что закачаешься! Не чета обычным академикам! Чего вы со мной тары-бары разводите? — почти кричал Серебрянников.

Я смотрела на Серебрянникова и видела, что заключенный готов взорваться, охваченный злостью и ненавистью. Однако винить ему в том, что он в данный момент отбывает наказание, было некого. Разве что самого себя. Серебрянников отлично знал, что его ждет за незаконную торговлю оружием. В конце концов, он не был несознательным юнцом, который не знаком со статьями Уголовного кодекса.

А Серебрянников между тем в своем бахвальстве и стремлении «уделать» гостей с воли продолжал нагло ухмыляться и даже откровенно смеяться:

— Спрашиваете, узнаю ли я этот травмат?

Парень небрежно отшвырнул от себя фотографию на край стола, и она чудом не упала на пол.

— Даже если я и узнаю его, то что это изменит? Да ничего! На мой срок мое узнавание или неузнавание никак не повлияет. Он не прибавится и не убавится. Этот травмат для меня ровным счетом ничего не значит! Да хоть еще сто таких травматов на меня повесьте, результат будет прежний!

«А ведь этот Владимир Серебрянников, что там ни говори, прав, — подумала я. — В самом деле, то, что эксперты нашли его отпечаток пальца на оружии, из которого был застрелен Константин Скорострельников, совершенно ничего не смогло изменить в судьбе заключенного. Ведь даже если эти фотографии, которые я предъявила Серебрянникову, будут присовокуплены к его делу, то на дальнейшую его судьбу это никак не повлияет. Уголовник это обстоятельство отлично понимал и играл перед нами комедию».

— А ну встать! — вдруг неожиданно гаркнул Колесников.

Заключенный сразу же вскочил и вытянулся по стойке «Смирно!».

— Ты, Серебрянников, попал на всю катушку! — громко сказал полковник.

— Чего это… куда это я попал… на какую катушку… — испуганно начал бормотать заключенный.

Глаза Серебрянникова забегали из стороны в сторону. По-видимому, и мысли в голове Серебрянникова вели себя точно таким же образом. Парень судорожно искал ответа на мой вопрос, не зная точно, чем он вызван. Ответ, по мнению Серебрянникова, должен был быть как можно более обтекаемым и как можно менее подробным. На лице заключенного ясно читалось явное замешательство.

— Серебрянников, долго ты еще будешь тут перед нами ваньку валять? — тем же громовым голосом спросил полковник Ростислав Колесников. — Ты так ничего и не понял?

Серебрянников молчал.

— Жаль! — отрезал Колесников. — Жаль, что ты целых пять лет штаны протирал на университетской скамье, а ума-разума не нажил. Ты только подумай, Серебрянников, что человек, — тут Колесников кивнул в мою сторону, — приехал из другого города по твою душу. И приехала она — кстати, из твоего родного Тарасова — не заново пытать тебя по поводу всех твоих косяков, связанных с оружейным добром. Хотя срок нехилый ты получил именно за тот оружейный склад. Татьяна Александровна приехала для того, чтобы задать тебе один-единственный вопрос. И вопрос этот касается опять же не твоего уголовного дела, в которое ты влез по причине того, что хотел незаконно продать приличное количество оружия, оптом так сказать. Нет, все дело в этом самом травмате. Прикинь теперь, поехал бы человек сюда, если бы не серьезное дело, связанное с ним? Ну чего молчишь? Язык в одно место запихнул?