Книга Прятки в темноте, страница 11 – Марина Серова

Здание администрации резко отличалось от всех строений, увиденных мною ранее в столь странном и многогранном Забивалове. Внешний фасад сыпался, кое-где виднелись трещины, а некоторые окна были попросту заклеены плёнкой. Такой контраст показался мне до одури смешным.

Я всё чаще приходила к мысли о том, что кто-то знатно старается покрасоваться посёлком и делает это весьма грамотно. Сельским жителям — всё, администрации — ничего. Но всё это было лишь скорлупой.

Ведь оказавшись в холле административного здания, я с удивлением вскинула брови. Еле удержавшись от восхищённого свиста, осмотрела дорогой ремонт: многоуровневые натяжные потолки, декоративную штукатурку на стенах, паркет из красного дерева и другие не менее выразительные детали интерьера. Посреди холла стоял небольшой бюст щекастого мужчины с несуразной причёской. Волосы были зачёсаны назад, будто прикрывали зияющую лысину — и я уверена, что так оно и было. Рядом со статуей была маленькая карточка с надписью «Жмуриков Афанасий Кирьянович. Им гордится посёлок!».

— И что это за сюр? — Ещё раз осмотрев внутреннее убранство администрации, я повернулась к Максу, который, кажется, был совершенно не удивлён планировке здания. Парень только многозначительно ухмыльнулся, а затем кивнул в сторону лестницы.

По пути к кабинету главы посёлка мы встретили только охранника, сидящего на входе, и пожилую женщину с подносом в руках, которая взволнованно носилась от одного кабинета к другому и собирала сладости. Это была такая пышнотелая грудастая женщина, лицо которой отдавало подозрительным родством с одной известной породой собак. С мопсами. Её вздёрнутый нос лишь дополнял картину, как и ярко-розовые тени, никак не сочетающиеся с вишнёвым оттенком помады.

— Вы кто такие? Афанасий Кирьянович принимает только по записи, — высокое сопрано в исполнении работницы резко ударило по ушам, и я скривилась.

— Я не наблюдаю здесь очереди из желающих попасть на приём к вашему боссу. Мы зададим ему пару вопросов и уйдём, — тряхнув головой, ответила я.

В следующую секунду женщина оскалилась, обнажая ряд верхних зубов, половина из которых были золотыми. От неожиданности я даже втянула шею в плечи, желая оказаться на безопасном расстоянии от этой странной особы. С такой «улыбкой» её схожесть с милым псом только усиливалась. Однако в отличие от собачек, на которых можно было умиляться, эта женщина вызывала только эстетический ужас.

— Я же сказала, только по записи! — От негодования женщина с силой бухнула поднос с едой на письменный стол, и шоколадное драже беспощадно рассыпалось по дорогому паркету. В какой-то момент мне показалось, что, если я задам ещё хоть один вопрос, она начнёт лаять.

— Во-первых, можно разговаривать повежливее. Во-вторых, вопрос, с которым мы пришли, крайне серьёзен, и репутация Забивалово может сильно пострадать, — уже на этом аргументе лицо женщины исказила гримаса ужаса. — Продолжать?

Я чувствовала, что нахожусь на верном пути, и совершенно не обязательно додумывать другие причины, по которым эта странная секретарша должна пропустить нас к главе.

Я готова была отдать голову на отсечение, что вся администрация трясётся за молву, которая идёт об их посёлке. То ли собираются выслужиться перед вышестоящим органом, то ли здесь что-то другое, более интересное.