Книга Прятки в темноте, страница 39 – Марина Серова

Сени выглядели не менее захламленно, чем у Маруси и Прасковьи. У входа в дом стояла скамейка, на которой лежала свежая газета. Интересно, откуда в этом посёлке почта? Неужели её развозит курьер?

Возле входа стояло целое множество обуви, начиная от высоких резиновых сапог и заканчивая симпатичными тапочками розового цвета.

У меня сложилось впечатление, что этот дед занимается изготовлением и продажей, иначе откуда такой широкий выбор? По одной из стен были развешены вязаные носки, словно на витрине магазина.

Я покачала головой и усмехнулась, переставая нагло рассматривать чужой дом. Уже подняла руку, чтобы постучать в дверь, но она отворилась сама.

Тимофей Панкратович сделал решительный шаг вперёд, и я еле успела отскочить с его дороги, хватаясь за локоть старика, тем самым обозначая, что я стою прямо перед ним.

— Кто здесь?! — Мужчина знатно испугался, тут же останавливаясь. Он сгорбил плечи, будто собирался идти в наступление, и стал крутить головой по сторонам.

— Здравствуйте, Тимофей Панкратович. Это Татьяна Иванова. Вы помните меня? Я детектив, расследую исчезновение вашей соседки Прасковьи Ефимовны и её внучки Кристины, — напомнила я, надеясь, что старик хоть что-то соображает и мне не придётся снова объяснять ему, зачем я здесь.

Я старалась говорить громко, почти кричать, чтобы дед точно услышал всё, что я пыталась донести до него.

— Отчего не помнить? Помню, — Тимофей с громким хлопком закрыл за собой дверь в дом и, чудом не сбив меня, направился на выход из дома. — Хотела чего?

— Вы говорили, что Кристина приходила к вам позавчера. Я хотела уточнить, а могло ли быть такое, что в это время рядом кто-то колол дрова? — Я затаила дыхание.

Тимофей остановился, пытаясь что-то отыскать на ощупь.

— Слышал, слышал. Сынок это Марусин был. Шутил ещё как-то с девчушкой, хохотал. А чего говорил — не слышал я, — ответил он, вытаскивая грабли из-под серьёзного завала садовых инструментов. Интересно, как он собирается работать в огороде, если не видит ни сорняков, ни даже крупных яблок?

Я сразу поняла, что под «сынком» старик подразумевал именно Макса. Оказывается, тот даже разговаривал с Кристиной. В посёлке вообще не было молодых людей, кроме меня и Максима, и, я всё ещё надеюсь, Битниковой. Никто другой не мог попадать под описание Тимофея.

Меня охватила вселенская злость на Макса, который совершенно точно обманывал меня, и теперь это было доказано.

— Вы уверены, что человек был молодой? — переспросила я, в глубине души надеясь, что ответ будет отрицательным.

— Какой человек? — Дед тут же обернулся и удивлённо уставился куда-то в сторону, думая, что я нахожусь там.

С моих губ сорвался тяжёлый вздох, и я стала успокаивать себя тем, что эта информация очень важна. Я должна дожать Тимофея Панкратовича, чтобы убедиться, что Макс причастен ко всему происходящему, и предъявить ему обвинения.

— Тот человек, который разговаривал с внучкой Прасковьи Ефимовны. Он ещё дрова колол, — терпеливо напомнила я, и дед тут же закивал.

Он всё ещё продолжал меня пугать своими особенностями возраста. Кто знает, может, он уже дошёл до того состояния, когда ты начинаешь верить в игру собственного воображения? Может, никакого Максима и в помине не было, а я уже обвинила его во всех грехах и мысленно назначила виновным в исчезновении сразу двух женщин. Но внутренний голос буквально кричал, что этому человеку стоит доверять. Что он ещё не раз пригодится мне и станет ключевым свидетелем.