Книга Прятки в темноте, страница 66 – Марина Серова

— Лезете туда, куда не следует! Придумываете что-то из разряда фантастики! — Мужчина перешёл на крик, что подтвердило все мои подозрения.

Перепалка действительно была, женщина явно не просто так разбила очки. К дополнительному финансированию тоже были вопросы. Афанасий был напрямую причастен ко всему происходящему, поэтому и был так зол. Его раскрыли.

— У меня достаточно свидетелей, чтобы доказать, что между вами и Прасковьей Ефимовной была ссора, после которой она пропала из посёлка, — я гордо скрестила руки на груди и вздёрнула подбородок.

В момент глаза Жмурикова налились кровью. Он подскочил к столу и со всей силой, которая у него осталась, ударил по поверхности:

— Вон пошли из моего кабинета! Щенки!

От силы удара и его траектории со стола слетело несколько бумаг, которые до этого лежали в папке. Та съехала на край. До этого она была от меня скрыта другими бумагами. Не теряя времени, я наклонилась к полу и подняла первые попавшиеся документы.

Жмуриков, не заметивший масштабов своей ярости, прикрыл глаза и поставил пальцы к переносице, чтобы хоть как-то успокоиться. Это и стало его роковой ошибкой.

Я взглянула на лист, который первым попал мне в руки: в бумагах был указан адрес одного из домов в Забивалове, а дальше следовало полное описание всех изъянов и деталей: количество окон, состояние древесины, размер участка, интерьер комнат и многое другое. После описания следовали подробные фотографии этого места.

Я тут же вспомнила Темнову, которая с таких же ракурсов снимала дом Прасковьи Ефимовны, но это явно был не он. Да и адрес не совпадал. Я никак не могла понять, почему на бумагах совершенно другой объект.

Пользуясь паузой, спешно перевела взгляд на второй документ, который оказался дарственной. В ней говорилось о том, что некий Матвей Дмитриевич Игоньев дарит в пользование свой дом по адресу, который я уже успела заметить в предыдущем документе, Афанасию Кирьяновичу Жмурикову.

— Паршивая ищейка, — прямо по моим ладонями пришёлся хлёсткий шлепок от главы посёлка.

Он разъярённо вырвал из моих рук документы, чудом не испортив. Макс тут же сорвался с места и толкнул Жмурикова на стул, хватая за грудки. Афанасий испугался и замолчал, глядя своими поросячьими глазками на моего спутника.

— Рот закрой. Ещё раз руки свои распустишь, и посёлок будет гулять на твоих поминках, индюк. — Максим был так зол, что от страха Афоня вжал шею в плечи и закрыл глаза, всё так же крепко сжимая спасённые бумаги.

Я стояла молча, прижимая к себе ладонь, по которой пришёлся удар. Меня больше впечатлило содержимое документов, чем поведение Жмурикова.

Макс приобнял меня за плечи и направился на выход, пока я не пришла в себя.

— Пошли отсюда вон, недоноски! Лезут в чужую жизнь, когда их не просят. Настасья, выстави их за дверь и пинка поддай для скорости. — Через полминуты Афоня пришёл в себя и, не почувствовав хватки Макса на своём воротнике, решил продолжить тираду.

Если бы не я, Макс бы точно кинулся к нему и преподал урок, но он остался рядом со мной. Напуганная всем происходящим, Настасья сидела в своём кресле и хлопала ресницами, не понимая, стоит ли присоединяться к бунту против нас или лучше посидеть молча, чтобы не попасть под раздачу.

Одного взгляда Макса хватило, чтобы она не стала соваться в чужие дела. Темнова тут же сделала вид, что очень занята и разбирает какие-то документы.