Книга Принеси меня в жертву, страница 81 – Марина Серова

— А что сможешь сказать про Зою? — поинтересовалась я.

— Ой, это вообще тема. Я всего несколько раз ее видела. Зомби.

— Как под наркотой?

— Да какая там наркота? Да я и не знаю, как себя ведут люди, принимающие наркотики. Нет, скорее, просто от природы такой тип. Знаешь, есть такие тихие чудики, что их как будто бы и нет? Никто не замечает, когда они приходят и уходят. Ты не можешь представить, что они могут смеяться, сердиться, плакать. Никаких эмоций. Прибитые. Внешне точно такие же — выцветшие, как картошка в мундире. Удивляюсь, как им удается оставаться такими бесцветными во всех областях жизни. Мне их хочется назвать шуршащими. Тонкие и бледные, ткни пальцем — рассыпятся в пыль, а потом снова без звука возникнут в другом месте.

— А что насчет внешности? Мужики порой западают не только на красоту.

— Няня-то? — переспросила Наташа. — Положа руку на сердце, скажу твердое «нет». Говорю же, она никакая. Там не помогут ни косметика, ни одежда. Елена объяснила, что, кроме бизнеса, она еще и благотворительностью занимается. Эта Зоя когда-то была бездомной. Не из тех, что ночуют под мостом, а из тех, кто ныкается по знакомым. Работы не было, документы потеряла, на родину возвращаться не хотела. Елена увидела ее на заправке, та просила денежку подать. Разговорились, и Елена предложила ей пожить в доме, помочь по хозяйству. Девчонка разрыдалась от такой добросердечности и согласилась. Сама же Елена очень гордилась своим поступком. Из нее во все стороны перло тщеславие, а зря. Добрые дела надо делать молча, а не за признание. У меня был ученик, его бабушка жила около железной дороги. Каждый день она ходила туда, чтобы найти сбитых кошек или собак. Тех, кого можно было спасти, забирала домой, лечила, а потом пристраивала. Ни у кого денег не просила, никому не рассказывала, потому что ей было стыдно. Боялась, что соседям не понравится, засмеют или пустят сплетни о том, что у нее из-за двери вонищей несет. Внук тоже помогает, предлагал мне котеночка, но я не решилась, я же целыми днями была на работе. Бабуля-то тоже помогает сделать мир лучше, но почему-то молчит об этом. Может, я и не права…

Наталья обреченно махнула рукой.

Вот те на! Вот тебе и содержанка, тыкающая пальчиком со словами: «Хочу! Дай!» Мареев-то, оказывается, и не знал свою девушку.

— Так вот, — очнулась Наталья. — Няня и Шумский вряд ли состояли в отношениях. Во-первых, эта Зоя реально всего боялась. Во-вторых, Вася не решился бы замутить с няней при жене. Но я же всего не знаю, Тань.

— А у тебя с Василием что-то было?

Наташа не стала разыгрывать комедию.

— Было. А что такое?

— Расскажи, пожалуйста. Как вы сблизились, когда расстались?

Она встала с дивана и подошла к окну. Отодвинула занавеску. На подоконнике стояла пепельница и лежала пачка сигарет. Мне закурить она не предложила.

Некоторое время курила, не оборачиваясь, словно решала, отказать мне в просьбе или нет.

— Ладно, — пробормотала она. — Все равно дело прошлое. Только между нами. Мы встречались несколько раз.

— И каким тебе показался Василий в отношениях?

— Тюфяком, — вздохнула Наташа. — Симпатичным, правда. Это и отношениями назвать нельзя, было всего три встречи, во время которых он постоянно боялся, что нас застукают. Встречались, кстати, здесь, на этом самом диване.