Книга Преступление высшей пробы, страница 37 – Марина Серова

Видимо, сегодня придется повременить с возвращением домой, хотя в такую жару я предпочла бы полежать в ванне с прохладной водой или, задернув шторы и растянувшись на диване, посмотреть какую-нибудь старую комедию. Однако вместо этого мне предстояла встреча со старой грымзой, как добросердечно отозвался Солодовников о приятельнице своей матери.

Я успела слегка проголодаться, поэтому припарковалась возле ближайшего кафе, о существовании которого раньше не подозревала.

Название заведения было представлено столь затейливой вязью, к тому же щедро приправлено не менее замысловатым декором, что я не смогла его разобрать, как ни старалась. Впрочем, особых усилий в этом отношении я и не прилагала, беспечно предположив, что названия блюд в меню будут написаны более разборчиво.

Заказав пару сандвичей с сыром и помидорами и кофе, я принялась листать раздобытую мной записную книжку покойной.

Какие бы тайны ни хранила внешне благообразная Елена Григорьевна, своему ежедневнику она их не доверила. Так что напрасно я надеялась обнаружить нечто вроде мемуаров, ну или, на худой конец, явок-паролей-адресов. Не тут-то было.

Кое-где мелькали номера телефонов, рядом с которыми значились ни о чем не говорящие мне имена. Какая-то Лика, Мила, Тася. Кто они такие и живы ли вообще? И актуальны ли еще номера этих телефонов, явно стационарных? Напротив одного номера значилось: «парики».

Поразмыслив немного, я решила, что это номер мастера парикмахерской.

Однако большую часть страниц занимали непонятные ряды цифр, в основном трехзначные, попадались изредка четырех- и пятизначные. Некоторые из них были подчеркнуты, и возле них значились какие-то сокращенные пояснения. Чаще всего встречалось какое-то «Слав.».

Что за «Слав» такое? Поскольку точка явно указывала на сокращение, я предположила, что это может быть некий знакомый Елены Григорьевны по имени Слава. Вячеслав, например, или Святослав. А может, и Ростислав. Мужских имен, которым соответствует уменьшительный вариант Слава, более чем достаточно.

Впрочем, почему я решила, что это именно имя, возможно, сокращенная фамилия. Или вовсе название какого-нибудь населенного пункта. Например, Славянка или Славянское. Хотя, просматривая остальные записи, я пришла к выводу, что вариант с именем наиболее вероятный.

Жуя сандвич, я продолжала изучать записи.

Кроме Славы (если речь действительно идет о мужском имени) напротив некоторых цифр значилась пометка «Костик» и еще «Дим.». Относительно этого «Дим.» я предположила, что это сокращение от Дима, ну а с Костиком все ясно.

Кстати, именно этот неизвестный мне фигурант удостоился полной записи своего имени (теперь уж я не сомневалась, что рядом с цифрами значились мужские имена). Мало того, Костик был порой обозначен как «Конст.» или просто Костя.

Что-то мне подсказывало, что именно Костик был Елене Григорьевне милее двух других. Может, это отец Олега? Хотя нет, ведь отчество Олега — Анатольевич, а не Константинович. Хотя сам по себе этот аргумент не достаточно надежен, родила от Константина, а записала на Анатолия.

Тут мне вдруг пришло в голову, до чего же мало я знаю о семье своего клиента, и это несмотря на давнее знакомство. Я ведь понятия не имею, кем был отец Олега, да и была ли Елена Григорьевна за ним замужем.