Книга Преступление высшей пробы, страница 40 – Марина Серова

Генриетта тащила меня через полутемный коридор, как настоящий мощный тягач. Конечной целью моей транспортировки, если можно так выразиться, оказалась почти такая же затемненная гостиная.

Полумрак, царивший в гостиной, объяснялся тем, что окно было тщательно завешено плотными многослойными шторами, увенчанными ламбрекеном, поражавшим воображение. Под стать ему была и увесистая хрустальная люстра, сделавшая бы честь любому оперному театру мира. Перед моим растерянным взором предстало нечто напоминающее коллекцию антикварных комодов и тумбочек, вся поверхность которых была уставлена небольшими подносами с дымящимися ароматными свечами.

Значит, в самом начале я не ошиблась в происхождении столь изысканного аромата. Если, конечно, не считать запаха духов самой хозяйки.

— Садитесь же и немедленно все рассказывайте! — потребовала Генриетта, усаживая меня возле круглого стола, покрытого бархатной скатертью с кистями. — Все-все, с самого начала! Когда ее убили? В этом году?

Если Генриетта не затеяла со мной какую-то хитрую игру, то, судя по ее вопросу, она довольно давно не виделась с приятельницей, весть о гибели которой так ее всполошила.

— Несколько дней назад, — сдержанно сообщила я.

Старушка в ужасе приложила руки к вискам и уставилась на меня, приоткрыв рот.

— Бедная, бедная Леля, — проговорила она наконец. — А ведь мы с ней так и не помирились.

— Вы были в ссоре? — спросила я, внимательно глядя на свою собеседницу.

Генриетта сморщилась, словно была готова разрыдаться, и махнула рукой с зажатым в кулачке носовым платком.

— Ах, это такая давняя история! Вам это будет неинтересно.

— Генриетта Николаевна, — вкрадчиво заговорила я. — Поймите, речь идет об убийстве. Здесь важна любая мелочь. Деталь, которая может показаться вам незначительной и не стоящей упоминания, но именно она окажется важнейшим звеном для раскрытия преступления.

Генриетта испуганно смотрела на меня, пока я излагала свою точку зрения. Не знаю, убедила ли я свою собеседницу, но, во всяком случае, ее взгляд стал более осмысленным.

Похоже, женщина принялась добросовестно вспоминать события более чем тридцатилетней давности, как позже выяснилось из ее пространного повествования.

— Да из-за Костика мы поссорились, — досадливо сообщила Генриетта.

Едва услышав это имя, я чуть было не подскочила. Тот самый Костик, имя которого многократно встречалось в записной книжке Елены Григорьевны напротив каких-то непонятных цифр.

— Увела Лелька у меня Костика, земля ей пухом, — продолжала Генриетта, сокрушенно качая головой. — А ведь какой был парень, ух! И сама же их познакомила, дура!

Я была разочарована. Значит, мои предположения оказались верными, и размолвка между пожилыми дамами вышла как раз из-за мужчины.

Да, но ведь Елена Григорьевна увела Костика, как выразилась Генриетта, не один десяток лет назад, а приступ ревности случился не так уж давно. Что это, рецидив бурных переживаний? Или Генриетта чего-то недоговаривает?

— Вы давно знакомы с Еленой Григорьевной? — Я решила постепенно подвести Генриетту к интересующей меня теме, чтобы дать ей собраться с мыслями.

— Да всю жизнь, всю жизнь мы с ней знакомы! — заговорила Генриетта с театральным надрывом. — Я уже год работала в магазине, ушла из школы, не стала десятилетку оканчивать. А там и Леля подтянулась. Только она уже в техникуме училась. Заочно училась и работала. Упорная всегда была, добросовестная такая. И замуж уже собиралась.