Книга Преступление высшей пробы, страница 43 – Марина Серова

Генриетта грустно усмехнулась и покачала головой.

— Вот ведь, сколько лет прошло, а помнится все, словно вчера было. Ведь сама, своими руками свое счастье разрушила! Костик весь вечер за Лелькой ухаживал, то вина ей подольет, то салатик предложит, будто она безрукая какая! — злобно продолжала хозяйка. — На гитаре заиграл, романс начал петь. А сам с Лельки глаз не сводит, словно она какая-нибудь краля заморская, а там и смотреть-то не на что! А ухажер, для нее приглашенный, со стола все умял, да и сам потихонечку смылся. Никто и не заметил, кому он нужен-то. А там стемнело, Лелька домой засобиралась, Костик кинулся провожать. И вот как закрылась за ними дверь, так больше Костик ее и не открывал.

Завершив свой рассказ на печальной поэтической ноте, Генриетта вздохнула.

Я молчала, ожидая подробностей.

— Я после узнала, что Костик остался у нее ночевать, — последовала первая подробность. — Думала, убью обоих. Примчалась на работу, хотела первым делом Лельку уволить, ну чтобы унизить ее для начала. Я ведь тогда уже завсекцией была, а Лелька к тому времени все свои учебы закончила и из простых продавцов перешла в товароведы. Тоже неплохо, между прочим. Ну влетаю я перед работой в наш курятник, как мы служебку свою называли. Где собирались, чтобы предстоящий день трудовой обсудить, а в перерыв чаю попить, все такое… А Лелька уже там, плащ в шкаф убирает. Ну, кричу я ей, сейчас я тебе зенки-то твои бесстыжие повыцарапаю. А она смотрит на меня горделиво, сама, мол, без волос не останься. Не сумела, говорит, мужика удержать, так визжать уже поздно. И тут я глянула на нее, и не мышка она никакая, как я привыкла считать. Красивая статная баба, как с картины сошла. Понятно, почему Костик на нее запал. Разглядел красоту за простенькой кофточкой. А я, видать, ему приелась уже…

Генриетта вновь принялась обмахиваться платочком.

— Долго я тогда переживала, ночами белугой выла, да что делать. Помню, кружила возле Лелькиного дома, хотела с Костиком встретиться и поговорить, за что он со мной так. Не пришел ведь даже, не сказал, прости, мол, встретил другую. Только ни разу я с ним одним не пересеклась. Видела как-то пару раз, как они с Лелькой шли под ручку и смеялись, никого вокруг не видели. И уж такая меня злоба брала! Ну ничего, справилась. А тут мне еще командировка подвернулась. Вернее, перевод в Москву, на работу. Я порадовалась, не столько из-за Москвы, сколько из-за того, что уеду от них подольше. С глаз долой, как говорится. А через полтора года меня обратно вернули, в этот же магазин. А за это время столько всего произошло…

Генриетта зажмурилась, а я поняла, что сейчас услышу что-то по-настоящему важное.

Вот только пожилая дама не спешила рассказывать, что же такого стряслось в Тарасове за время ее отсутствия.

— Генриетта Николаевна, — я решила рискнуть, обратившись к погрузившейся в воспоминания хозяйке квартиры, — а что же случилось, пока вы были в Москве?

— А? — Генриетта непонимающе глянула на меня, словно только что проснулась. Потом, словно выйдя из оцепенения, пояснила: — Да магазин-то наш ограбили, вынесли изделий на кругленькую сумму.

Я почувствовала, как мои глаза тоже становятся кругленькими. А ведь Елена Григорьевна в то время осталась в Тарасове и работала в том самом магазине. Или она к тому времени уже уволилась? Впрочем, долго гадать мне не пришлось, поскольку к Генриетте вновь вернулась ее словоохотливость.