Книга Эхо далекого прошлого, страница 76 – Марина Серова

Однако дело даже не в этом. Соседка Александровских, Олимпиада Константиновна, рассказала, что Елизавета успела произнести всего несколько слов: «Что случилось? Зачем?» Если бы перед ней в тот момент находился Георгий, то определенно между ними произошел бы какой-то диалог. Георгий обязательно ответил бы ей. Но на вопрос Елизаветы ответа не последовало. Стало быть, Георгий не мог быть убийцей Александровской. А может быть, все-таки это он ее убил? Ведь вообще-то ни мне, ни подруге Александровской ничего не известно о том, как развивались события после той встречи в ресторане «Синий краб». Встречались ли Георгий и Елизавета для того, чтобы договориться, где и когда Александровская должна была передать требуемую сумму, или же были только звонки?

Так, за размышлениями, я доехала до дома, где, по словам Валентины, проживала мать Георгия Толоконникова. Я припарковала машину на узенькой кромке перед воротами. Выйдя из салона, я подошла к воротам с кодовым замком. Вот незадача, придется ждать, пока кто-нибудь не соберется войти в этот двор. Но, к счастью, ждать пришлось недолго. Пожилая женщина лет семидесяти с большой клетчатой хозяйственной сумкой поставила ее перед воротами и, подозрительно посмотрев на меня, набрала цифры на пульте. Дверь открылась, и женщина вошла во двор. Я последовала за ней. Пенсионерка ничего не сказала, только недовольно поджала губы.

В этом дворе фасад двухэтажного дома располагался не параллельно улице, а наоборот, перпендикулярно ей. Двор оказался довольно большим и чистым. К квартирам вели дорожки из красного кирпича, правда, местами кирпич уже раскрошился. Посередине двора была разбита круглая клумба с яркими цветами.

Я прошла по дороге, ведущей в глубь двора, и остановилась. Пенсионерка, которая открыла ворота, тоже остановилась.

— Вы к кому, девушка? – спросила она.

— Вы не подскажете, в какой квартире проживает Валентина… Толоконникова? – спросила я.

— Толоконникова? – переспросила женщина. – А нет у нас тут таких!

— Ну, возможно, что ее фамилия и не Толоконникова, а другая, я точно не знаю, какая. Но зовут ее Валентина. У нее еще есть сын Георгий, – добавила я.

— А-а, вот вы о ком говорите, – протянула женщина. – Да, верно, есть такая. Валентина Семеновна Емельянова.

— Так она проживает в этом доме? – спросила я.

— Проживает-то она здесь, это верно, в третьей квартире, – вздохнув, ответила пенсионерка. – Но только сейчас она в больнице находится.

— Вот как?

— Да, болеет она сильно, – объяснила женщина. – Жизнь ее совсем доконала. Сначала муженек-пьяница доводил, потом сынок-уголовник. Муж-то на том свете сейчас, а сын на зоне отсидел. А когда его отпустили, то к матери и глаз не кажет.

— А здесь он появлялся? – спросила я.

— Нет, кажись. А может, и был раз-другой. Да только здесь не остался, куда-то в другое место подался. Как был непутевым, таким и остался. Горбатого только могила и исправит, – общеизвестной поговоркой высказала свое мнение женщина.

— А в какой больнице лежит Валентина Семеновна? – спросила я.

— В железнодорожной вроде бы. Да, точно, там. Когда «скорая» Семеновну увозила, я еще спросила врача, куда ее везут. Тот ответил, что в железнодорожную, – ответила пенсионерка.

В это время из дома вышла еще одна женщина, гораздо старше той, с которой я вместе вошла во двор.