Книга Убей меня по-братски, страница 93 – Марина Серова

— Какие прогнозы?

— Врачи говорят, что пострадали ноги. Похоже на переломы. Поехали. Тут нам уже делать нечего.

Пока мы вереницей ехали за каретой «Скорой помощи», я вспомнила одну вещь, от которой мурашки забегали по всему телу.

Ленка! Я совсем забыла, что она ждет нас в гости! Она меня убьет. И никакие оправдания меня не спасут. Я взглянула на телефон. Странно, что к девяти вечера там не было ни одного пропущенного вызова и сообщения от нее. У меня было два варианта развития событий: либо она смертельно обиделась, либо ей так хорошо, что она просто ушла в отрыв.

В любом случае я должна была ей позвонить и рассказать правду, почему я, лучшая подруга, пропускаю ее самый важный день в году. Но она не подняла трубку. А я хотя бы попыталась.

Вечером в больнице был аншлаг. Похолодание и гололед внесли в отчасти размеренную жизнь Тарасова свои коррективы. Тротуары обледенели, и их не успели засыпать песком. Поэтому, как только мы оказались в приемном покое, я увидела очередь минимум из десяти человек, по всей видимости, проигравших в схватке с погодными условиями.

Ковурского сразу увезли на рентген, после чего дежурный врач вынес вердикт – ему требуется срочная операция. Иначе он может потерять обе ноги.

Вадима закончили оперировать к двум часам ночи. Все это время мы с Головиным были в больнице. Он позвонил матери Вадима. Но она не отвечала. Тогда он оставил ей сообщение.

— Мы постарались сделать все от нас зависящее. Собрали обе его ноги. Прогноз благоприятный. До утра он будет в реанимации, поэтому вам обоим здесь делать нечего, – рассказал нам хирург, оперировавший Ковурского-младшего. – Приезжайте утром.

— Его можно будет допросить? – спросил его Головин.

— Думаю, что да, – ответил доктор. – А сейчас мне пора. У меня еще одна срочная операция.

Когда мы выходили из больницы, на стоянке нас окликнул молодой человек.

— Извините, вы из полиции? Это вы доставили сюда Вадима Ковурского?

— Вообще-то, его привезли сюда на «Скорой», – повернувшись к нему, произнес Головин. – А так он под нашим наблюдением. А кто вы и что хотели?

— Я его старший брат Виктор. Хотел узнать, правда ли, что вы подозреваете его в убийстве?

— Я не имею права разглашать подробности дела, но да, он под подозрением, – сухо ответил Головин.

А я насторожилась, и серьезно. Я не слышала о старшем брате Вадима. Ковурский о нем не упоминал ни разу. Сергей, бывший тренер, тоже говорил только об одном сыне. Что за загадочный человек-невидимка? Это первый вопрос. Откуда он здесь взялся посреди ночи? Вопрос второй.

— И что с ним будет?

— С учетом всех улик, думаю, что его посадят и надолго.

— Спасибо. Я только это и хотел услышать. Не буду вас больше задерживать.

— Постойте, откуда вы здесь взялись? – вмешалась я в беседу.

— Вы звонили маме. Врачи – тоже. Она в курсе происшедшего, но слегла с давлением. Отправила меня, – слишком, на мой взгляд, поспешно проговорил Виктор. – А теперь, если позволите, я вернусь к маме.

— Какой-то он странный, – произнесла я, когда Виктор Ковурский уехал на своем черном «Лендровере». И тоже – на «Лендровере». Ковурские меня просто преследуют. И машины этой марки – тоже.

— По-моему, обычный. На их семью за последние дни столько всего навалилось. Как тут не быть странным.