Книга Твоя невеста – смерть, страница 36 – Марина Серова

— Ну не люблю я криминал, и все, – вслух произнесла я, продолжая размышлять над судьбой бритых «пацанов», совершивших за короткий промежуток времени кульбит из грязи в князи и обратно.

Борис Барсуков, видимо, принадлежал именно к этой когорте. Сейчас этот бандит, который, скорее всего, некогда наводил ужас на округу, был откровенно «беззубым» и даже вызывал некоторую жалость. Однако в нем я рассмотрела некую агрессивную сущность, не до конца еще реализовавшуюся. Я чувствовала ее интуитивно. Против кого она могла быть направлена? Неужели против Курилова, человека, с которым его связывал когда-то общий бизнес?

«Но у него нет никаких видимых мотивов», – возражал мне внутренний голос.

Но на это утверждение был и свой контраргумент: «Если видимых мотивов нет, это не значит, что их нет вообще». Значит, предстоит их выявить, эти невидимые пока что мотивы. Вот только через кого? Кто еще в курсе тех давних событий, кроме умершего Курилова? Младший брат Кирилл обрисовал мне ситуацию только в самых общих чертах. Сретенский не может этого знать, потому что познакомился с Валерием значительно позже.

Адрес Бориса Барсукова мне уже был известен от Маргариты Серебряковой, и я отправилась прямиком к нему. По словам Барсукова, он нигде не работал, а сейчас был разгар дня, поэтому я представляла себе, что шансы застать его дома весьма велики. Так оно и оказалось.

Встретили меня, однако, очень неприветливо. Барсуков окинул меня с порога таким хмурым и мрачным взглядом, что я невольно сделала шаг назад. Можно было подумать, что Борис готов прямо тут же на месте стереть меня в порошок.

— Можно пройти? – осторожно поинтересовалась я.

— Вообще-то я занят, – после некоторой паузы ответил Борис.

— Я не отниму у вас много времени, – поспешила успокоить его я.

— Я так не думаю, – мрачно усмехнулся Борис и, не приглашая меня пройти, все же освободил проход.

Я, воспользовавшись моментом, быстро прошла в прихожую. Барсуков посмотрел на меня и со вздохом сказал:

— Пойдемте уж тогда в кухню.

Когда мы сели на табуретки, Барсуков сам начал разговор:

— Ну, вы раскопали там, наверное… Рассказали вам про меня… Всякого плохого. Подозреваете меня небось. Зря, – усмехнулся он. – Мне это совсем ни к чему было. А наговорить могут что угодно.

— А вы расскажите сами, – предложила я. – Чтобы у меня не сложилось превратное мнение.

Барсуков вздохнул.

— Да что рассказать-то? Про что?

— Ну хотя бы про себя. Давайте начнем с этого.

— Зачем вам это нужно? Я же сказал – зря вы меня подозреваете.

Барсуков посмотрел на меня тяжелым, просверливающим взглядом, словно желая сказать «не буду я с вами общаться. Вот когда улики представите, тогда и поговорим. А сейчас – нет».

— Ну подозревать я могу кого угодно, – возразила я, – это вопрос алиби.

— Ах, алиби, – мрачно проговорил Барсуков. – Ну, в Финляндию я не ездил. Валерия не убивал. Устраивает?

Он нагло уставился на меня. Я внутренне взяла себя в руки и даже улыбнулась Борису.

— Ну и хорошо, что не убивали. Вот и давайте теперь поговорим не как детектив с подозреваемым, а просто по-приятельски. Я ведь не только с вами разговариваю, а со всеми, кто был близко знаком с Валерием.

— О чем вы хотите поговорить? – покосился на меня Барсуков.

— Ну я же предложила вам рассказать о себе.