Книга Танец со смертью, страница 14 – Марина Серова

— Ну а Кристина Владимировна? Ее-то ведь особо общительной трудно назвать, не так ли? – сказала я.

— Да, Кристина Владимировна не отличалась радушием, но ведь за это не убивают, правда? У нее были приятельницы, правда, их было немного. Знаете, со смертью Василия Юрьевича этот дом как-то заметно опустел. При нем еще устраивались праздники, особенно когда Василий Юрьевич возвращался с гастролей. Сюда приходили его коллеги, музыканты, устраивалось застолье, а потом… – Женщина махнула рукой.

— Скажите, Алевтина Александровна, а вы в курсе, почему Веретенниковы решили взять из детского дома Екатерину? – спросила я.

Рахматуллина покачала головой:

— Нет. И вообще, я даже представить себе не могла, что они решатся на такой шаг. Как можно было привести в дом совершенно чужую девочку? Я считаю, что таким образом они просто предали память о Клементине. Кроме того, перед тем, как Екатерина появилась в этом доме, все фотографии Клементины были убраны. И те, что находились в рамках на столе или на комоде, и те, что висели на стене. Из альбомов тоже вынули все фотографии с Клементиной. Как будто у них никогда не было родной дочери. – Последние слова женщина произнесла дрожащим голосом.

— Наверное, супруги не хотели, чтобы Екатерина считала, что ее взяли из детского дома только для того, чтобы заменить умершую дочь, – предположила я.

— Но ведь так оно и было на самом деле! Екатерина была призвана заменить Клементину! Я только не могу понять, как на такое согласился Василий Юрьевич? Ведь он так сильно любил дочку!

— Возможно, что его уговорила Кристина Владимировна. Вы же знаете, если женщина чего-то захочет, то она обязательно этого добьется. А для любимой женщины мужчина готов пойти на все, – сказала я.

Попутно я вспомнила, как Людмила Анатольевна говорила про Кристину, что она – упертая, что ее любимое слово – «добиться».

— Как по мне, так лучше бы они оставили Екатерину там, в детском доме, – сухо проговорила Рахматуллина.

— А почему, Алевтина Александровна? Что, Екатерина была трудным ребенком? – спросила я.

— Ну, ее нельзя было назвать трудным ребенком. Напротив, она не доставляла особых хлопот. Она вела себя со всеми ровно, я никогда не слышала от нее грубого слова. То есть девочка была воспитанной и вежливой, но какой-то… отстраненной, что ли, – не сразу подобрала нужное слово Рахматуллина.

— Такой же, как и Кристина Владимировна? – подсказала я.

— Да, это их сближало. И еще – внешность. Нет, они, конечно же, не были похожи, все-таки не родные люди. Но и Кристина Владимировна, и Екатерина отличались привлекательной внешностью: утонченные черты лица, густые волосы, стройная фигура, – сказала Рахматуллина.

— Этим Екатерина отличалась от Клементины, да? Вы говорили, что родная дочь не унаследовала красоту своей матери, – заметила я.

— Это верно, – кивнула Алевтина Александровна.

— А что вы можете сказать о характере девушки? – спросила я.

— Екатерина не слишком-то общительна, у нее была, кажется, всего одна или две подруги. Да и с ними она общалась довольно редко. В основном Екатерина сидела дома.

— Была домоседкой? – уточнила я.

— Ну, вроде того. Правда, она увлекается изготовлением кукол, – продолжила женщина.

— Кукол? – переспросила я.

— Да. Надо сказать, что Екатерина в этом плане талантливая девочка. Она увлекается рисованием, лепкой разных фигурок из глины и других материалов. Но больше всего ей нравится делать кукол. В ее комнате их очень много. И не только кукол, а и самых разных зверюшек: котиков, собачек, зайчиков, медвежат, обезьянок. Но настоящим ее призванием было моделирование одежды. Однажды она так и сказала: «Хочу быть как Коко Шанель». В общем, талантливая девочка, но… чужая. А вот Клёмушка была мне как родная, хотя и не я ее родила. Но она росла практически на моих руках.