Книга Пикантная тайна банкира, страница 50 – Марина Серова

— А как давно вы работаете под началом Джембровского? – спросил Кирьянов.

— Да, пожалуй, около десяти лет. Я перешел в банк спустя пару лет после его основания.

— И все это время отношения между вами и Джембровским были ровные и доброжелательные? – уточнил Кирьянов.

— Да, совершенно верно, – подтвердил Владислав.

— И что же, за все это время у вас с Джембровским не было ни одного конфликта? – допытывался Владимир.

— Нет, представьте себе. Иннокентий Алексеевич по своему характеру был очень спокойный, уравновешенный человек. Он умел разрешить возникающие разногласия, не доводя их до конфликтной ситуации. Но почему вы спрашиваете меня об этом?

— Скажите, Владислав Геннадьевич, где вы были позавчера от одиннадцати до часу дня? – спросил Кирьянов.

— Я ездил в аптеку, у меня матушка болеет, потом я поехал домой к Иннокентию Алексеевичу, а затем…

— Стоп, – остановил его полковник, – с какой целью вы ездили к Джембровскому?

— Мне надо было продлить отпуск. Видите ли, как я уже сказал, у меня болеет мать, и в данный момент я взял отпуск, чтобы ухаживать за ней, – объяснил Деревянщиков. – Но отпуск уже подходит к концу, а мне необходимо сопровождать ее в Москву на операцию. Поскольку позавчера Иннокентий Алексеевич отсутствовал в банке, я и поехал к нему домой.

— Так, значит, вы поехали домой к Джембровскому. Что было потом? Он подписал вам заявление на продление отпуска? – спросил Кирьянов.

— Конечно, я уже отнес заявление с его подписью в бухгалтерию. Можете проверить.

— Обязательно проверим, – заверил его Кирьянов. – И не только это. А скажите, Владислав Геннадьевич, в ваше присутствие в квартире Джембровского кто-нибудь еще находился?

Владислав задумался.

— Вы знаете, когда я вошел в холл, из квартиры собирался выходить молодой человек. Ну, то есть он, возможно, и не хотел выходить, но Иннокентий Алексеевич его практически выпроваживал.

— Как выглядел этот молодой человек? – тут же спросил полковник.

— Он – худощавый, невысокого роста, волосы довольно длинные, собраны сзади в хвост. Да, на одной щеке я заметил родимое пятно.

— На какой щеке? На правой или на левой? – вступила я в разговор.

— Вы знаете, не запомнил. Кажется… нет, не буду врать. Помню только то, что родимое пятно у него было на щеке. А вот на какой, – Деревянщиков развел руками.

— Так этот молодой человек ушел или остался? – спросил Кирьянов.

— Он ушел. Неохотно, но ушел, – ответил Деревянщиков.

— То есть вы с Джембровским остались одни в квартире? – уточнил Владимир.

— Да, именно так, – подтвердил Владислав.

— Хорошо, вы подписали заявление и что было дальше?

— Мы еще немного поговорили, и я ушел.

— О чем вы говорили? – продолжал спрашивать Кирьянов.

— Ну, ни о чем таком принципиально важном. Я торопился, мне надо было еще переговорить с лечащим врачом матери.

— Где сейчас находится ваша мать? – спросил Кирьянов.

— Она лежит в кардиологическом центре, – последовал ответ.

— Скажите, а у вас с Джембровским был разговор по поводу встречи с Веретенниковым? – Тут в разговор снова вступила я и задала неожиданный вопрос.

— Н-нет, – немного замялся Деревянщиков. – А почему вы спрашиваете об этом?

— Здесь вопросы задаем мы, – жестко ответил полковник.

— Так был разговор о встрече с Веретенниковым или не был? – не отставала я.