Книга Забытые грехи юности, страница 59 – Марина Серова

— Я поняла вас. Теперь у меня к вам следующий вопрос. Четыре года назад ваша дочь Анастасия и ее приятели Григорий Солодовников и Геннадий Коновалов были пойманы с поличным при попытке ограбления квартиры Валентина Сидорова. Похищенное оценивалось в приличную сумму, включая, кроме ценных вещей, еще и крупную сумму денег. Но срок получил лишь один Геннадий Коновалов, а Анастасия и Григорий вообще в уголовном деле упомянуты не были.

По мере того как я рассказывала, Константин Загребенников заметно побледнел.

— Но зачем… зачем вы мне все это говорите? Сейчас зачем говорите? Ведь Насти уже нет! Понимаете, ее нет, и никогда уже больше не будет! Понимаете вы это или нет? Нет, вы не понимаете! — с болью в голосе выкрикнул мужчина. — И для меня уже ровным счетом все то, что произошло четыре года назад, уже не имеет никакого значения! Моей дочери больше нет! Вот что для меня сейчас важно! А не то, что она была такой плохой!

— Константин Александрович, я понимаю вашу боль и скорбь. Более того, я понимаю и вашу любовь к дочери вне зависимости от того, какой она была при жизни. Кроме того, у меня вообще отсутствует намерение обсуждать произошедшее четыре года назад только для того, чтобы уязвить вас. Но мне необходимо выяснить, какое отношение имеет то прошлое к настоящему, — объяснила я.

— Вы полагаете, что какая-то связь здесь имеется? — глухо спросил Загребенников.

— Это я и хочу прояснить с вашей помощью, — сказала я. — Я нашла материалы того судебного дела в архиве, поговорила с самим потерпевшим, Валентином Сидоровым. Теперь мне необходимо услышать вас, то, что вы знаете и можете рассказать по этому поводу.

— Вы знаете, Татьяна Александровна, мне кажется, что я должен вам рассказать не только об этих событиях четырехлетней давности, но и о том, что произошло в моей семье гораздо раньше, — сказал мужчина.

— Как вам будет удобно, Константин Александрович, я готова выслушать все, что вы считаете нужным рассказать.

— Ну хорошо. В общем, шесть лет тому назад я разошелся с супругой. Наверное, мне необходимо было об этом сказать еще тогда, когда вы первый раз пришли ко мне в офис и когда вы попросили рассказать о моих сотрудниках. Но тогда я не придал особого значения нюансам своей личной жизни, посчитал их незначительными, что ли… не знаю. Да я и никак не мог предположить, что все так сложится, что прошлое может неожиданно серьезно повлиять на настоящее.

— Увы, все взаимосвязано, Константин Александрович, — заметила я.

— Кроме того, — продолжал бизнесмен, — история моего развода… в общем, ее нельзя назвать спокойной и достойной. Я ни в коем случае не обеляю себя и не хочу представить дело так, что в нашем разрыве виновата только одна сторона — моя супруга. Короче, инициатором развода хотя и явилась Валентина, но теперь я думаю, что и я в какой-то мере повлиял на ее решение развестись со мной. Возможно, что причиной было то, что тогда я только начал заниматься этим бизнесом — ранее я с компаньоном трудился совсем в другой сфере — и работал допоздна. Я к чему это говорю: мало времени уделял семье, супруге и дочери. Валентина предпочитала все время шлифовать свою внешность, как она не раз говорила — доводить ее до совершенства. Поэтому и пропадала то в салонах красоты, то в фитнес-центрах. Настя находилась в переходном возрасте, ей требовалось материнское внимание, но его-то, к несчастью, и не наблюдалось. А я, как уже сказал ранее, полностью погрузился в свой бизнес. Дочь, как я сейчас уже понимаю, была предоставлена самой себе, более того, она была даже рада, что ни отец, ни мать не донимают ее своей опекой и наставлениями. Ну, то есть не учат, как надо жить. А ведь Насте просто необходимо было внимание родителей и их участие в ее жизни. Кто знает, может быть, тогда и не произошло то, что имело место быть: какие-то весьма сомнительные компании, алкоголь, курение, интимные связи. Потом Настю поставили на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних, и мне неоднократно приходилось являться туда после каждого загула Насти. Ну и само собой, к директору школы. А Настя… с нее как с гуся вода. Вела себя так, как будто ничего такого не происходило. По дороге из школы домой я пытался вразумить Настю, читал ей нотации, но все было бесполезно. То есть дочь слушала, кивала, потом просила прощения, обезоруживающе улыбалась и обещала, что больше такого никогда не повторится. Но я понимал, что все будет как прежде, что такие случаи будут повторяться, что, к сожалению, Настя не исправится. Да, Настя пошла вся в мать, та тоже была помешана на красивой жизни и безделье. Валентина не работала ни дня, а Настю совсем не интересовала учеба.