Книга Забытые грехи юности, страница 77 – Марина Серова

— Ага, не бойся. Он же меня потом прикопает! Коновал, он такой, вы просто его не знаете! — испуганно воскликнул Григорий.

— Если ты будешь ныть и мямлить, то такое вполне возможно. А вот если сосредоточишься на выполнении этой задачи, то ничего с тобой не случится, — ответил Владимир.

Григорий покрутил головой, но потом взял в руки телефон и набрал номер. Сначала послышались долгие гудки, но затем раздался голос Коновалова.

— Алле, — развязным тоном проговорил Геннадий.

— Коновал, это ты? Это я, Гриня Солодовников. Солод, короче, — сказал Григорий внешне спокойным тоном, но нам с Владимиром было очень хорошо видно, как он волнуется.

— Хах! Солод! Ты откуда прорезался? Ну, здорово! А подружайка твоя где? Чет затихарилась, не дает о себе знать, — полунасмешливо-полуиздевательски разглагольствовал Геннадий Коновалов.

— Кароч, Коновал, тут тема такая есть, пересечься надо.

— А че? — поинтересовался Коновалов.

— Ну, побазарить, кароч. Но не по телефону.

Геннадий ответил не сразу.

— Подружайка твоя нашла бабки? — спросил Коновалов через пару минут.

— Да… нашла. Она мне их передала. Для тебя, — добавил Солодовников.

— А че сама? Западло, что ль?

— Да нет. Просто… ну, так получилось.

— Ну ладно, я не гордый. Можешь и ты занести, не побрезгую, приму. Ха, ха, ха! — рассмеялся Коновалов. — Ладно, давай ближе к теме. Где пересечемся-то? Айда в «Наливай-ку»!

— Не, там шумно. Лучше где-нить в скверике, там потише, — ответил Григорий.

Молодец Солодовников, вспомнил наставления Кирьянова. Отказался встречаться с Коноваловым в кабаке.

— Да, твоя правда, брателло, чем меньше чужих глаз, тем лучше, — хохотнул Коновалов. — Лады, давай тогда в скверике на Рахова у памятника.

— Во сколько? — спросил Григорий.

— Тэк… а бабки-то у тебя где? — поинтересовался Коновалов. — Далеко?

— Да при мне они, у меня бабки, — успокоил его Григорий.

— Ну тогда давай через полчаса. Успеешь?

— Да, — ответил Григорий Солодовников и нажал на отбой.

— Ну что могу сказать? Молодец! — похвалил Григория Кирьянов. — Можешь ведь, когда захочешь!

— Дак это только по телефону. А как на встрече будет? — жалобным голосом спросил Солодовников. — Может, я… это… ну, вы без меня, а? Вы же профи, возьмете его в два счета.

— Послушай, просто так взять не получится. Вернее, взять-то можно, но потом все равно придется отпустить, — сказал Владимир.

— Почему придется отпустить? — Григорий с недоумением посмотрел на него.

— Ну как почему? Потому что при Коновалове ведь не окажется денег. Так? Так. И вот начнет такой задержанный качать свои права. Скажет, что он только недавно вышел на свободу с чистой совестью, а мы его снова хотим закрыть ни за что ни про что. А вот если он получит от тебя деньги, а мы его тут же накроем, то это совсем другое дело, — объяснил Кирьянов. — Ведь тогда это дело можно будет квалифицировать по статье вымогательство. Ведь Коновалов вымогал у Анастасии деньги? Вымогал! Теперь-то ты понимаешь, что играешь во всей этой операции такую важную роль?

Григорий Солодовников хмуро кивнул.

— Да и у тебя он тоже вымогал, — продолжал Владимир, — ведь не за красивые глаза ты отстегиваешь ему столько денег, правда?

— Правда, — снова кивнул Григорий.

— Стало быть, что у нас выходит в сухом остатке? — Кирьянов развивал свои мысли по поводу предстоящего. — Самый настоящий криминал! И все у нас получится. Но учти, если ты вдруг потом пойдешь в отказ, то на зоне тебе несладко придется, и это еще мягко сказано. Если пустить слух среди блатных, что ты сдал ментам Коновала, то тебе не жить.