Книга Пустота приходит не сразу, страница 27 – Евгения Горская

Черт… С ума он, что ли, сходит, если даже безобидную Настю начинает примерять к преступлениям, о которых раньше разве что в книжках читал.

Сзади запиликала «скорая», Павел втиснулся в правый ряд. «Скорая», сияя синими огнями, пронеслась мимо.

Кира терпеть не могла зиму. Павел ее не понимал, он тогда по выходным ходил на лыжах, пил в заснеженном лесу горячий кофе из термоса под пушистыми соснами. Однажды издали увидел лису. Хотел сфотографировать, но не успел, лиса скрылась за покрытыми снегом ветками.

Что-то хорошее всплывало в памяти от воспоминания о той картине зимнего леса. Что-то такое, чего он навсегда лишился. Тогда он знал, что дома его ждет Кира, а впереди целая жизнь, и все в этой жизни зависит от него.

Он него все и зависело. Он влюбился в Милу и больше никогда не ходил на лыжах.

У него давно не было ни лыж, ни палок, ни ботинок.

Павел въехал во двор, дождался, когда паркующаяся впереди соседка пристроит свою машину. То ли соседка была новая, то ли машина появилась у нее недавно, раньше проблем с парковкой соседи ему не доставляли. Соседка крутилась на небольшом пятачке минут пять. Выключила мотор, когда Павел собрался выйти из машины и предложить помощь.

Мила опять слушала музыку, сидя на ковре. Увидев его, засмеялась, протянула руку к лежащему рядом с ней планшету, выключила запись.

— Как дела? — ласково спросила она.

Сложенные то ли в позе лотоса, то ли в какой-то похожей позе ноги с высоты его роста казались слишком полными, некрасивыми.

Раньше он недостатков у Милы не замечал.

— Нормально. — Он снял куртку, переобулся.

— Насчет денег ничего новенького? — Жена подошла неслышно, голос прозвучал прямо за спиной.

— Новенького не будет. Я же тебе говорил!

— Ну и ладно! Не злись! — Она состроила укоризненную гримаску. — Я же хочу тебе помочь!

— Ты мне поможешь, если не будешь приставать.

Он был неправ, она не слишком к нему приставала.

Павел прошел в спальню, переоделся в домашний костюм.

— Ты меня разлюбил? — вздохнула Мила, наблюдая за ним от двери.

— Мил, я устал и замерз, — поморщился Павел. — Ну что ты ерунду говоришь!

— Значит, все в порядке! — улыбнулась она. — Не злись! Просто мне иногда кажется, что я тебе совсем не нужна! Мне от этого страшно, Павел.

— Я же тебе сказал, у меня неприятности.

— Неприятности у всех бывают! Павел, мне кажется, ты изменился, и мне от этого страшно! Ты встретился со своей Кирой и изменился?

— Ну не болтай ты ерунду!

Она переступила ногами и всхлипнула. Глаза у нее были сильно накрашены, так она красилась, выходя на сцену.

От неуместного дома сценического макияжа жена внезапно показалась чужой незнакомой бабой, непонятно как очутившейся в его спальне.

— Мила, умойся! — попросил он.

Он понимал, что этого говорить не стоит, но не удержался.

— Что? — отшатнулась она.

— Умойся! Мне кажется, что я тебя не узнаю.

— Ты меня специально оскорбляешь? — Жена смотрела на него непонимающе. — Хочешь, чтобы я сама от тебя ушла, как та твоя стерва, да?

Это была новая Мила. Никогда раньше она не называла Киру стервой. Она вообще редко употребляла резкие слова и каждый раз словно бы не всерьез. Она морщилась, когда резкие слова употребляли другие.

Это была новая незнакомая Мила, но Павел почему-то такой перемене не удивился.