Книга Белая стрекоза и три папы, страница 100 – Янина Корбут

— Это невозможно слушать! — возмутилась я. — Немедленно прекрати!

— Вот именно, — поддержала меня бабуля. — Я тут почти умираю, а ты про свою елочку. Обидно, между прочим.

— Да погодите вы помирать! — воскликнул Славик. — Может, что поинтереснее придумаем? Видите, какая у нас тут насыщенная жизнь. А вы там в своей Ницце сидели, как слива в сиропе. Никакого движения, никакой страсти, никакого огня.

— Кстати, про насыщенную жизнь. Тукач нашел предполагаемое орудие убийства, — заявила я и рассказала про якорь. Оказалось, ни Славик, ни бабуля якоря тоже не помнили.

— Скорее всего, убийца не планировал злодеяние заранее. У него не было конкретного орудия убийства, и якорь попался ему на глаза случайно. Схватив его, он нанес удар, после чего якорь выбросил, а сам… не знаю… поспешил в каюту.

— Ты забываешь, что он еще перетащил труп к ступенькам, имитируя то, что она упала сама, — заметила бабуля.

— Да, тут нужна определенная сила, — согласилась мамуля. — Чтобы сделать это быстро и бесшумно. Надеюсь, наш первый не зря днями на телефоне висит, авось выяснит что-то. На Тукача надежды мало.

Я вздохнула и признала, что Тукач вообще все время какой-то злой, ничего не рассказывает, что сильно затрудняет понимание ситуации.

Чем дольше мы оставались в деревне, тем наша территориальная разобщенность больше меня напрягала. Хотелось держаться вместе. Это давало хоть какую-то иллюзию порядка и сплоченности коллектива.

Спохватившись, я спросила, не заходила ли Танечка в мое отсутствие, но оказалось, ее никто не видел. Раз староста так и не появилась, мы со Славиком решили сами пройтись, заодно проводили мамулю. Дошли до конца улицы, но дома застали только Васятку за книгой. И это всерьез меня озадачило.

Васятка сразу же всполошился, потому что был уверен, что Танечка с нами. Конечно, она могла пойти к кому-то из наших или на теплоход. Вероятно, мы с ней просто разминулись. Но телефон ее почему-то не отвечал.

— Наверное, она решила сразу поделиться своими наблюдениями с Тукачом. Вот же блин… Василий, жди дома, а мы пройдемся.

Я шла, злилась, но убеждала себя, что пешие прогулки полезны, а Славик что-то мурмулил себе под нос.

— Это что, песня «У меня в пакетике раки»? — переспросила я.

— Точно! Моя любимая.

— Во время вечеринки на теплоходе ты орал, что твоя любимая — это Кай Метов, позишн намба ту. Ставил ее двадцать раз подряд.

— Нет, — покачал головой Славик, — теперь, окунувшись в водную стихию, я проникся этой водяной тематикой. Жить возле реки, дышать свежим деревенским воздухом — это кайф. Несправедливо, что все эти радости жизни доступны только сельчанам.

— Если бы мы жили в справедливом мире, ты бы работал человеком-ядром на ярмарке, а не был бы совладельцем агентства праздников.

Славик, не обращая внимания на мои слова, снова запел:

— И вот теперь лежу под водой, окутанная тиной сырой, скучаю, как медведь под горой, и твоих не вижу знаков…

Низкий берег лежал в сумраке, и только у самой воды виднелась светлая линия песка и мрачные очертания кустарника. В воде кто-то был…

— Что это? — резко затормозила я.

— Та же самая песня.

— Да нет, там, впереди, — указала я на воду. Славик, чуть пригнув голову, всмотрелся вдаль.

— Похоже, там плавают…