Книга Белая стрекоза и три папы, страница 101 – Янина Корбут

— Плавают в ноябре вечером? Женщина! — рявкнула я, уже заранее понимая, что зря это делаю. — Она что… утонула?

— Кто же позовет водолаза, чтобы вытащить сразу всю меня из воды… — проблеял Славик.

— Ты идиот?

— Прости, на стрессе вырвалось.

— Это же Танечка! Вон голова торчит и спина. Застряла в камышах. Нужно доставать!

— Мамочки-и-и-и! На помощь! Скорее!

Продолжая орать, Славик, тем не менее, первый подбежал к воде. Попричитав с три секунды, кинулся в воду. Я видела, как он мужественно сражается с телом, но дотащить до берега его не может.

Забыв обо всем, я стала срывать с себя одежду и, оставшись в одном белье, плюхнулась в воду, добарахталась до него. Верное самоубийство, учитывая, что плавать я не умела. Но меня толкала вперед мысль: а вдруг Танечка еще жива, и мы теряем драгоценные секунды. Вдвоем мы ловчее ухватили ее — мне достались ноги — и стали двигать к берегу.

Я и обхватывала тело, и плыла, и толкала, и тянула. Несмотря на то, что Танечка была девушкой стройной, мы прилично выдохлись, прежде чем оказались на суше.

— Она жива? — проорала я.

— Хрен знает. Я утопленников раньше не видел.

Пока я пыталась отдышаться, Славик поверял пульс и пытался оказать утопленнице первую или последнюю помощь. Не медля, стал делать искусственное дыхание.

— Ты сама как? — отдуваясь, спросил Славик во время секундной передышки.

— Мокрая, зато живая. Побегу вызывать Тукача и «Скорую»!

— Беги за фельдшером, если у него есть «Кордиамин», потом «Дексаметазон» а лучше адреналин… Ох, никогда бы не подумал, что эти знания мне пригодятся.

Забегая вперед, скажу: надо отдать должное всем, кто участвовал в спасательной операции. Я позвонила Дубровскому, тот быстро добежал до фельдшера, и когда я подбегала к деревне, они уже спешили мне навстречу. Саныч держал в руке запыленный фонарь.

Славика мы нашли над телом все в той же коленопреклоненной позе.

— Воду маленько откачал — сколько смог. Но, конечно, она в чувство не пришла, глядите, у нее губы синие. Наверное, все…

— Да какое все! Давайте, действуйте! — заорала я.

Фельдшер быстро достал адреналин, я схватила ампулу, поломала ее, набрала шприц и отдала Славику.

— Нет, нет… Может, вы? — умоляюще взглянул приятель на фельдшера.

— Я старый человек, у меня руки трясутся. У вас получится. Давайте!

Не выдержав этой картины, я отвернулась и стала молиться про себя. Издав горестный вопль, Славик перекрестился и, судя по неприятному, странноватому звуку, ввел укол адреналина напрямую в сердце, через ребра.

В это время с теплохода к нам бежал Тукач, размахивая руками. За ним несся Чередничко с багетом в руке, от которого он пару минут назад наверняка откусывал и не смог расстаться с вкуснятиной.

— Сердцебиение есть! — крикнул им Славик, приложив ухо к груди. — Качаем дальше! Надо дождаться «Скорую помощь».

— Не дождемся! — проорал Тукач. — Надо везти самим до города, там, на берегу, будет ждать бригада.

— В пути надо качать сердце — иначе не довезем, — волновался приятель.

— Славик, едешь с ними, — скомандовала я.

— Куда? Он мокрый, заболеет, как пить дать. Лучше я с вами поеду, — решительно заявил фельдшер. — Качать и у меня сил хватит.

— Глядите, она шевельнула рукой! — завопил Славик, а мы все склонились, чтобы уловить хоть какой-то признак жизни девушки. И тут же ясно услышали слабый стон.