Книга Белая стрекоза и три папы, страница 135 – Янина Корбут

К счастью, Дубровский со Славиком правильно оценили ситуацию. Они поняли, что я отвлекаю Эллу, и стали приближаться к Черной даче с разных сторон.

Наверное, в какой-то момент я скосила глаза в сторону или Элла что-то услышала, потому что она вдруг резко повернулась и пронзительно закричала:

— Стойте! Вы куда? Там никого нет!

— Он в доме, — крикнула я своим. — Будьте осторожны, он наверняка вооружен.

— Я уже вызвал полицию, — крикнул в ответ Славик. — И отцам позвонил!

— Нет! Я все делала сама… Ты что, записывала все на диктофон? Отдай сумку!

Элла попыталась выхватить мою сумку, но она была на каблуках, а я в кроссовках. Успев отскочить, я ринулась к дому. Неслась вперед, Элла все-таки кинулась следом, пытаясь схватить меня за рукав куртки.

— Не трогайте его! — вопила она.

Меня было уже не остановить. Я хотела толкнуть ее, но вспомнила о беременности и не смогла, в этот момент Славик сбоку заорал что-то про окно. Дубровский повернулся в указанную им сторону, ругнулся, а я успела рассмотреть только направленное в мою сторону дуло ружья. Кто-то в черном засел в проеме веранды, и я находилась впереди всех, в двух метрах от дома. Элла, сориентировавшись, быстро отбежала в сторону.

А ко мне ринулся Дубровский, он находился ближе Славика и, кажется, успел. Сначала возник шум, который нарастал и становился все громче, а потом раздается гулкий неприятный звук, будто взорвалась огромная закатка. Потом еще и еще… Почему-то я засмеялась, когда поняла, что это выстрелы, а мишень — мое тело. За несколько ударов сердца до этого Дубровский успел толкнуть меня в спину, и я упала лицом в землю. Следом, проехавшись чуть вперед на сколькой глине, на меня рухнул Славик. Внезапно я будто выпорхнула бабочкой из своей головы и смотрела на все сверху.

Теперь кричали уже несколько человек. Собаки лаяли, куры кудахтали, кто-то надрывно кашлял и матерился.

Об землю рядом со мной глухо ударилось еще одно тело. Выстрелы прекратились, но они привлекли внимание, и люди стали высовываться из окон домов, криками пытаясь выяснить друг у друга, что происходит. Деревня ожила, отозвалась хором встревоженных голосов. С той стороны, откуда мы пришли, бежало несколько человек.

— Полицию! Звоните быстрее!

— У кого телефон? У меня деньги закончились, етить твою налево.

Ко мне подполз Славик, но к тому моменту, как я смогла очистить лицо от мокрой земли и что-то понять, вокруг уже были чьи-то ноги. После этого рядом стало еще больше голосов и криков.

Я будто смотрела слайды, перемешанные безумным творцом. Вот ко мне бежит первый отец, рот открыт, глаза бешенные. Он быстро осматривает меня, кричит остальным: «Цела» и несется в сторону черного дома. Мне хочется крикнуть, чтобы остановить его, но на губах земля и я отплевываюсь. Бабуля толкает палкой фельдшера, он спотыкается, но не падает, а спешит в мою сторону. Вот Славик, похожий на чумазого чертика, пытается присесть и растирает уши.

— Вызывайте еще и «Скорую»! — орет кто-то сиплым голосом.

— Бинты! Быстрее, несите бинты, спирт, у кого есть аптечка? — вторит ему другой голос, женский. — Порвите простынь…

Кое-как я все-таки встаю на ноги и вижу, что Дубровский лежит чуть в стороне, лицом вверх, куртка его залита кровью. Я кидаюсь на фельдшера, склонившегося над ним. Он держит руку у него на животе. Лицо у Дубровского бледное, глаза прикрыты, даже веки не дрожат. И вдруг он улыбается, и улыбка эта так светла и печальна, что у меня в сердце проворачивается горячий гвоздь. Вселенная сжимается до размера спичечной головки.