Книга Белая стрекоза и три папы, страница 137 – Янина Корбут

— Почему Панасоник? — удивился Славик. — Он японец?

— Вроде казах, но какая разница? Главное, Панасоник обещал помочь. Но, сама понимаешь, кровь редкая…

— Есть и хорошие новости, — мягко заметил папа № 1. — Любовника Эллы задержали, хотя он пока идет в отказ, говорит, она просто попросила его приехать, чтобы встретиться вдали от посторонних глаз. А когда он увидел, что на него бегут незнакомые люди, то испугался и стрелял исключительно в целях самообороны, потому что был наслышан о том, что в деревне орудует убийца. Но ему не отвертеться, во время обыска в его квартире полицейские нашли у него предметы и документы, имеющие доказательственное значение.

— А Элла?

— Она как раз дала признательные показания. Сказала, что для убийства Артема наняла киллера, но не знает ни его имени, ни как с ним связаться. Давит на то, что Соню убила по неосторожности, разозлившись за Артема. А Артема решила убить, потому что не могла ему простить измену. Тут она очень кстати вспомнила, как Соня намекала, что у нее был роман с кем-то из одноклассников. Якобы это ввело ее в заблуждение, она решила, что те давно скрывают отношения, и Артем хочет с ней развестись. Будучи беременной, она в порыве злости огрела соперницу, а потом через киллера организовала неблагодарному мужу путевку на тот свет.

— А как она объяснит то, что убили пистолетом Тимура?

— Говорит, что сообщила киллеру про оружие, что хранилось у Тимура. И подала ему идею подбросить пистолет Иванову. Про убийство свекра, разумеется, ни Элла, ни любовник понятия не имеют. Хотя очевидно, что подсуетились они. Кстати, Колечке показали фотографию Андрея, и он подтвердил, что видел его во дворе возле гаража в тот день, когда Тимура придавило. Правда, свидетель он так себе, потому что снова стал пить, но тут уже пускай следователи работают. Возможно, свекра убил даже не сам Андрей, а кто-то из его дружков, так что доказать их причастность сразу будет проблематично. Главное — мы узнали правду.

— Какой ценой…

— Зато преступники будут наказаны, — приобнимая меня, заметила мамуля. С другой стороны подсел Славик. У него была перевязана рука, но в целом он выглядел вполне здоровым. — Ладно, раз ты проснулась, пошли поедим. Мы тут уже три часа без обеда сидим, на одном кофеине.

— Нет, пока не хочется. А вы идите, я посижу…

Мои удалились, пообещав принести мне булочку или бутерброд.

Я снова встала и немного постояла у окна, из которого нещадно сквозило.

Тогда я отошла и привалилась спиной к шершавой стене, а потом медленно сползла вниз и поскреблась ногтями в пластиковую холодную дверь:

— Знаю, ты слышишь меня. Я всегда буду с тобой, никто и никогда тебя не будет любить так, как я. Ты должен об этом знать!

И вдруг засмеялась. Правда, почти сразу же заревела, но все равно продолжала улыбаться сквозь слезы, трогая пальцами стену. На поверхности, выкрашенной белой краской, чья-то детская рука нацарапала силуэт стрекозы. Белой стрекозы.

Кто-то потрогал меня за плечо. Я дернулась, подняла голову и увидела склонившуюся надо мною бабулю в теплой шали.

— И ты здесь, ба? — удивилась я. — Думала, тебя домой отвезли.

Только сейчас я заметила, что у бабули в руке установлен катетер.

— Ты где была? — насторожилась я.

— Кровь сдавала. У меня же четвертая группа, ты забыла?