Книга Белая стрекоза и три папы, страница 28 – Янина Корбут

— Подождите, вы вчера подозревали поломку, но промолчали? — икнув, возмутился Артем.

Юрий удрученно потер заросший щетиной подбородок:

— Ну, собирался завтра во время стоянки спокойно починить. Она вполне надежно держалась. Да, капало, но трубка должна была дожить. Ладно, запчасти для ремонта есть, устраним.

— Надо причаливать прямо здесь, — озабоченно заявил капитан. — Выбора у нас нет.

— Как причаливать? — брякнул Славик.

— За счет течения и подруливающего устройства, как иначе? Нам повезло, на левом берегу я заметил остатки заброшенной лодочной станции. Туда и причалим.

Следующие минут десять мы молча наблюдали за героическими попытками теплохода подойти к берегу. Пока суд да дело, заплаканная Анна Михайловна подала ранний завтрак: кашу с маслом, омлет, оладушки. Я машинально отметила, что еда была вкусная и отлично согревала изнутри в эту промозглую погоду. Хотя аппетита никто не выказал: все вяло жевали, мучаясь похмельем и ужасным чувством неизвестности. Но главным чувством, конечно же, был непомерный ужас от случившегося.

— Я с ума сойду с этой историей, — бормотал Славик, косясь на Дубровского.

— С ума сходят те, у кого он имеется изначально, — утешала Славика бабуля, намазывая хлеб паштетом фуа-гра. — Хотя это, конечно, полная дичь…

— Когда вчера Славик кричал, что красное вино отлично подходит к дичи, мы не думали, что это надо воспринимать буквально, — уныло выдал Тимур.

Васятка, имевший после вчерашнего крайне неприглядный вид, цедил свой чай и вопрошал:

— И что теперь будет? Кто будет беседовать с полицией?

— Точно, — встрепенулась Элла. — Мы не дошли до пристани, а вызвали-то ее туда…

— Придется перевызывать, — ответила я, думая, что все худшее, что могло случиться, уже случилось. Как же я ошибалась! Все становилось очень, очень серьезно.

Утро почти наступило, но серость никуда не делась. Все вокруг было наполнено неясной тоской. Луна, низкая и уже прозрачная, уплывала за лес. Огромные тревожные тени от деревьев шевелились на пригорках, как лоскутки, брошенные в окно и подхватываемые ветром.

Выбравшись со Славиком и Тимуром на берег в числе первых, мы стали осматриваться. Из воды в том месте, где мы причалили, вертикально торчали обломки черных от времени досок. Стоя под низким небом, обещающим дождь, я чувствовала себя очень нелепо: короткая дутая куртка топорщилась, на глаза сползала шапочка, под которую я затолкала спутанные после сна волосы, а еще огромные теплые ботинки на низком ходу. Не стройная молодая девушка, а шарик на тонких ножках. И этот Дубровский рядом…

Троих мужиков чуть поодаль первым заметил Тимур и возликовал, что здесь есть живые люди.

— Эй, день добрый! — крикнул он, помахав мужикам рукой, и повернулся к нам:

— Какие-то местные. Одеты, как бомжи.

Наверное, наше появление тоже было эффектным, потому что деревенского вида мужики глазели на нас, разинув рты. Словно увидели корабль-призрак.

Мы быстро приблизились к онемевшим жителям села.

— А что это вы тут делаете, мужички хорошие? — озаботился Славик.

Лохматый мужик в телогрейке развел руками:

— Так это… рыбачили на лодке. И весло утопили. Достать бы…

Его кряжистый седовласый товарищ по потере весла поинтересовался:

— А вы вообще…че?

Вопрос был сформулирован предельно корректно. Подразумевал сразу и кто мы, и как тут оказались. Славик именно так его и понял, потому что обладал собачьей чуйкой.