Книга Белая стрекоза и три папы, страница 30 – Янина Корбут

Тимур по-джентельменски взял на себя переговоры с полицией и, поймав сеть на пригорке, сообщил о нашем новом местонахождении. Капитан с помощником и поварихой оставались на корабле заниматься поломкой. Мне же следовало позаботиться об остальных пассажирах, и я велела всем идти за мной.

Мы шли за мужиками, все отдаляясь от реки и поглядывая по сторонам. Дебри леса в могучем вздохе тянулись к расплывчатой полосе дождевого неба. Самые верхушки, тронутые туманом, покачивались. Природа вокруг шумела, как мои мысли. Я пыталась сосредоточиться на том, что нужно сделать в первую очередь, но ноябрьский холод давил на изнеженного городского жителя. Не давал думать ни о чем другом, кроме как побыстрее оказаться в теплом доме возле огня.

— Да, погодка… Зато гляди, кругом багрец! — восхищался приятель.

— Причем полный.

— А один из них убийца, — внезапно пробормотал Славик, поправляя свой огромный рюкзак на плечах и оглядываясь на бредущих за нами одноклассников. — Кстати, бабуленок, судя по всему, теперь тоже поклонница нашего прощелыги.

Дубровский действительно трогательно придерживал бабулю под локоток, и та была явно в него влюблена: чуть ли не в рот заглядывала. Они вели беседы о жизни в Европе: судя по доносившимся до меня ответам, эту жизнь Дубровский знал не понаслышке. А я подумала, как же мало, в сущности, знаю о человеке, который похитил мое сердце. Где он жил до того, как впервые встретился мне тогда в Сочи? Где скрывался перед тем, как мы встретились осенью в плену у дяди Вити? Как попал в Грецию, где спас меня и Славика из лап пирата? Где скитался, пока не устроился работать к Агнии и не приехал с ней в Углич?

Я бы, возможно, еще долго терзалась вопросами, но мы достаточно быстро спустились с осенних пригорков в небольшую долину, в которой и расположилась деревня Симановка.

Возле колодца я заметила сгрудившихся людей — преимущественно женщин преклонного возраста. Цепь надрывно захлебывалась ржавым скрипом, тянула чье-то ведро.

— Это кто, гений? — забеспокоилась крупная баба в теплом платке. Видимо, жена потомственного пастуха.

— Так, бабоньки, отставить беспокойство. У людей беда, понимаешь ли. Теплоход сломался.

— Вот те фокус…

— Но главное — человек у них там помер. Бывает, чего там…

— Так а надо им чаво? — прошамкала какая-то бабка с пластиковым красным ведром в руке.

— Надо… А чего вам надо-то? — повернулся к нам Евгений, почесывая затылок.

— Наверное, дождаться починки судна, — неуверенно сказала я. — И полиции.

— Так, ясно-понятно. Разбираем гостей на постой, — зычно скомандовал Евгений. Он быстрее меня сообразил, что дожидаться полиции на улице не слишком комфортно.

— Мы заплатим за беспокойство, — поспешно заверила я.

— Ну, раз такое дело… — уже более миролюбиво заявила жена Евгения. — Меня Анна зовут. Я человека три заберу.

— Славик, бабуля — за Анной, — скомандовала я.

Дальше дело пошло веселее. Седой дед в рваной ушанке представился Толиком и забрал к себе Тимура.

— В хозяйстве подсобишь — я и денег не возьму, — заверил дед. — Есть у меня для тебя дельце…

Остальных ребят быстро распределили между оставшимися жителями села. Благо, все собравшиеся у колодца, как на подбор, жили на одной улице.

— Дарина, это надолго? — тревожно поинтересовалась Элла, трогая меня за рукав, прежде чем идти за пожилой женщиной, что пообещала выделить им с Артемом пристроенную новую половину дома. — После всего, что случилось, я бы хотела уехать в город.