Тишина в кабинете снова стала густой. Я перечитала свои записи: зависть, необъяснимый алкоголь, тайна усыновления, флакон с чужими (или стертыми) отпечатками, недостаток препарата в желудке, постановочная смерть… Паутина зацепок росла.
— Спасибо, Ольга Петровна, – сказала я, сохраняя заметки. – Это очень ценно. Теперь я знаю, где искать точки давления. – Поднявшись, я продолжила: – Идите домой. Попытайтесь отдохнуть. Но будьте на связи. Вспомнится любая мелочь – сразу звоните. Помните: время не на нашей стороне. Но мы его обгоним.
Ольга кивнула, поднимаясь. В ее глазах, налитых слезами, теперь горела не только скорбь, но и жесткая надежда. Она протянула мне руку. Рукопожатие было крепким, как клятва.
Серый свет утра едва пробивался сквозь пыльные окна городского отдела полиции, смешиваясь с запахом дешевого кофе, старой бумаги и безысходности. Я, чувствуя себя чуждым элементом в этом бюрократическом муравейнике, ждала в коридоре. Мои каблуки стучали по линолеуму, созвучно большим часам на стене, отсчитывающим томительные минуты. Я перечитывала заключение полиции, которое мне оставила Ольга Воронцова.
«Воронцова Алиса Викторовна. Дата рождения: 15 августа 1999 года. Дата смерти: 12 сентября 2020 года. Полных лет: 21.»
Причина смерти: «Острая сердечно-сосудистая и дыхательная недостаточность, вызванная отравлением снотворным. В крови и тканях печени обнаружена летальная концентрация препарата, многократно превышающая терапевтическую дозу».
Отсутствие насилия: «Признаков насильственной смерти, повреждений, указывающих на борьбу (ссадины, кровоподтеки на руках, шее), удержание, асфиксию (переломы хрящей гортани, точечные кровоизлияния в глазах) – не выявлено».
Время смерти: «Предположительно между 23:00 и 01:00 ночи. Последний раз ее видели живой около 22:30, после окончания репетиции».
Поза и обстановка: «Поза тела – лежа на спине, руки вытянуты вдоль тела и на груди – характерна для добровольного приема препарата и потери сознания. Однако отмечена выраженная неестественная театральность позы: правая рука с зажатым флаконом вытянута строго параллельно телу, левая ладонью вниз аккуратно лежит на груди, складки тяжелого парчового платья в области бедер и ног намеренно расправлены, светлые волосы уложены веером без признаков беспорядка. Общая композиция производит впечатление тщательной постановки».
Флакон: «Пустой флакон с маркировкой снотворного (10 мг/таб.) найден крепко зажатым в правой руке. На флаконе и его крышке отсутствуют четкие отпечатки пальцев погибшей, обнаружены лишь смазанные следы, что нехарактерно для человека, самостоятельно открывавшего и опорожнявшего емкость, особенно в состоянии нарастающего действия сильнодействующего препарата. Следов рвотных масс на одежде, теле или рядом с телом не обнаружено».
Желудочное содержимое: «В желудке обнаружены небольшие остатки нерастворившейся взвеси, по составу соответствующей измельченным таблеткам снотворного. Однако количество остатков не соответствует объему таблеток, необходимых для достижения найденной в крови концентрации. Это может указывать на частичное введение препарата иным путем (например, через зонд или шприц) или на неполное растворение/всасывание».
Следы инъекций: «При осмотре кожных покровов в типичных местах (локтевые сгибы, кисти рук, лодыжки) свежих следов инъекций не обнаружено. Имеются старые зажившие следы, вероятно, медицинского происхождения (анализы)».
Токсикология: «Помимо снотворного, в крови в незначительных нетоксичных концентрациях обнаружены кофеин (вероятно, из выпитого ранее кофе или чая) и этанол (в концентрации, соответствующей примерно 50 г вина, выпитых за 3–4 часа до смерти – незадолго до или во время репетиции). Других психоактивных веществ, ядов или алкоголя в опасных концентрациях не выявлено».
